Компетенция Сибирского краевого комитета РКП(б)–ВКП(б) (май 1924 — август 1930 г.)

 

Печатный аналог: Морозова Т.И. Компетенция Сибирского краевого комитета РКП(б)–ВКП(б) (май 1924 — август 1930 г.) // Проблемы истории государственного управления и местного самоуправления Сибири в конце XVI — начале ХХI в. Материалы VII Всероссийской научной конференции (Новосибирск, 6–8 июня 2011 г.) / Отв. ред. В.И. Шишкин. Новосибирск: Нонпарель, 2011. С. 186–190. (PDF, 260 Кб)

Работа выполнена при поддержке Минобрнауки РФ в рамках реализации ФЦП «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2009–2013 гг., ГК № П364 от 07.05.2010.

Все политические институты обладают определенным набором полномочий, задающих их структуру и основные направления деятельности. Исследование компетенции Сибирского краевого комитета РКП(б)–ВКП(б), на протяжении мая 1924 — августа 1930 г. осуществлявшего руководство Сибирским регионом, позволяет определить его место в аппарате коммунистической партии и, как следствие, роль в системе партийно-государственного управления Сибирью.

После окончания гражданской войны большевистская партия смогла приступить к формированию и укреплению своего аппарата на местах. Схема его организации была прописана новым Уставом партии, принятым 4-7 августа 1922 г. на XII Всероссийской партконференции. Хотя этот документ уже предусматривал создание выборных комитетов партии, он в то же время допускал возможность существования в отдаленных регионах СССР областных бюро ЦК РКП(б) — чрезвычайных органов, назначаемых ЦК партии и ответственных только перед ним. В Сибири до мая 1924 г. такой высшей партийной инстанцией являлось Сибирское бюро ЦК РКП(б).

В апреле 1923 г. на XII съезде РКП(б) в рамках проблемы административно-территориального устройства был поднят вопрос о замене областных бюро ЦК выборными партийными комитетами. Решение же о создании такого выборного органа в Сибири было принято на заседании Политбюро ЦК РКП(б) 3 октября 1923 г. [1].

Однако с избранием 11 мая 1924 г. на первой краевой партконференции Сибирского краевого комитета компетенция высшего партийного органа Сибири по прежнему определялась Уставом РКП(б) 1922 г., не проводившим разграничений между назначаемыми бюро и выборными комитетами, и потому не претерпела изменений. Краевые комитеты, как и бюро, должны были руководить всей текущей работой местных партийных организаций и ежемесячно отчитываться о своей деятельности перед ЦК. В сферу компетенции парткомов входили организация и руководство деятельностью партийных и советских учреждений на подведомственной им территории, организация и проведение политических, экономических и идеологических кампаний, имевших региональный масштаб, распоряжение местным бюджетом, назначение редакционной коллегии и контроль над местным печатным органом [2].

Особенностью Сибкрайкома РКП(б) являлось то, что он должен был осуществлять все эти полномочия на весьма обширной территории, многократно превосходившей по своим размерам другие регионы. На май 1924 г. в его ведении находились шесть губерний (Омская, Алтайская, Новониколаевская, Томская, Енисейская и Иркутская), Ойротская автономная область, Бурят-Монгольская и Якутская республики. Местные комитеты были обязаны выполнять директивы Сибкрайкома и отчитываться перед ним о текущей работе.

Наиболее сложные взаимоотношения у Сибкрайкома возникли с партийным руководством самой отдаленной территории — Якутии. В конце мая — начале июня 1924 г. обнаружились серьезные противоречия во взглядах краевых и якутских партийных руководителей. Их обострение привело к тому, что 16 октября 1924 г. на основе полученной директивы ЦК РКП(б) бюро Сибкрайкома постановило сообщить Якутскому обкому о его выходе из подчинения краевого комитета [3].

Это сужение границ компетенции Сибкрайкома в территориальном отношении имело, скорее, положительное значение для его деятельности, поскольку избавило от трудностей управления столь отдаленной областью и позволило сосредоточиться на других задачах. Основной из них с середины 1924 г. стало районирование региона.

По проекту, предложенному Госпланом еще в 1922 г., Сибирь предполагалось разделить на четыре самостоятельные области:

  • Западно-Сибирскую;
  • Кузнецко-Алтайскую;
  • Енисейскую;
  • Ленско-Забайкальскую.

Такое административно-территориальное устройство делало излишним существование не только руководящего советского органа, которым являлся Сибревком, но и Сибкрайкома РКП(б). Сибплан, в свою очередь, предложил альтернативный вариант — проект окружного деления Сибири [4].

30 августа 1924 г., заслушав доклад председателя Сибревкома М. М. Лашевича, бюро Сибкрайкома согласилось с проведением районирования Сибири на основе создания округов [5]. В начале 1925 г. проект окружного деления был одобрен Сибревкомом, а в мае 1925 г. образование Сибирского края, разделенного на округа и районы, было утверждено Президиумом ВЦИК [6].

После завершения районирования Сибири, длившегося фактически до конца 1925 г., вместо прежних губерний Сибкрайкому оказались подведомственны 16 округов:

  • Ачинский;
  • Барнаульский;
  • Барабинский;
  • Бийский;
  • Канский;
  • Каменский;
  • Красноярский;
  • Кузнецкий;
  • Минусинский;
  • Новониколаевский (Новосибирский с 1926 г.);
  • Омский;
  • Рубцовский;
  • Славгородский;
  • Тарский;
  • Томский;
  • Хакасский.

Кроме них, в ведении Сибкрайкома оставались Иркутская губерния, Ойротская автономная область и Бурят-Монгольская республика. Четыре административных уровня, таким образом, оказались заменены тремя: край — округ — район, что привело к уменьшению числа посредников между Сибкрайкомом и местами.

Состоявшийся 18–31 декабря 1925 г. XIV съезд партии, реагируя на итоги районирования, внес соответствующие изменения в партийный Устав. Выступавшие на съезде Л. М. Каганович и С. В. Косиор высказали опасения, что упразднение губерний, поддерживавших непосредственную связь с ЦК РКП(б), приведет к расширению полномочий и усилению краевых комитетов. В связи с этим в Устав было внесено примечание, согласно которому бюро краевых комитетов должны были, несмотря на выборность, утверждаться ЦК партии. Этот пункт являлся своеобразной гарантией «правильного» состава руководства крайкомов [7].

Новый Устав не содержал сколько-нибудь конкретных указаний о разграничении компетенции краевого и окружных комитетов, вследствие чего между краевым центром и окружкомами стали возникать многочисленные противоречия, сосредоточившиеся, в первую очередь, вокруг вопроса о распределении работников. Дело в том, что Сибкрайком играл определяющую роль в деятельности окружкомов в первые месяцы после районирования, когда штат окружных партработников еще не был сформирован, а комитеты только вступали в работу. Однако взаимоотношения между Сибкрайкомом и окружкомами не претерпели серьезных изменений и спустя год после окончания административно-территориальной реформы. Это стало серьезно беспокоить руководство окружкомов и все чаще приводить к их разногласиям с краевым центром.

Постоянно возникавшие взаимные претензии Сибкрайкома и окружкомов в марте 1927 г. вылились в серьезные прения на третьей Сибпартконференции. Секретарь Сибкрайкома С. И. Сырцов признал наличие ошибок в работе краевого комитета по отношению к окружкомам. Выступления представителей некоторых окружкомов демонстрировали накопившееся на местах недовольство работой крайкома и других краевых органов. Члены бюро Сибкрайкома, в свою очередь, обвиняли окружкомы в попытке отказаться от «участия в достижении общих целей» [8].

Несмотря на взаимные упреки, обе стороны признавали необходимость расширения прав местных парторганизаций. Основные расхождения заключались в вопросе о степени этого расширения, готовности к нему самих окружкомов и роли Сибкрайкома в новых условиях. По итогам этой дискуссии конференция приняла довольно противоречивую резолюцию, констатировавшую необходимость «предоставления больших прав местным организациям и усиления самодеятельности и инициативы мест без ослабления планового руководства со стороны краевых органов» [9].

Для проведения этой резолюции в жизнь в мае 1927 г. Сибкрайком предложил пересмотреть и сократить численность находившихся в его ведении номенклатурных работников, передав часть из них в ведение окружкомов. Такой мерой краевой комитет, с одной стороны, ограничивал собственную компетенцию, с другой — снимал с себя часть ответственности за подбор работников, перекладывая ее на окружкомы партии.

Некоторое сужение властных полномочий Сибкрайкома по отношению к окружным комитетам выразилось также в том, что со временем часть окружкомов, изначально подотчетных только краевому комитету, получила право иметь непосредственную связь с ЦК партии. В результате разрешения такого порядка появились окружкомы, находившиеся как бы в двойном подчинении. Но фактически это не привело к уменьшению влияния на них Сибкрайкома. Окружкомы по-прежнему обязаны были неукоснительно выполнять директивы Сибкрайкома и регулярно отчитываться перед ним о своей работе, подобно тому, как Сибкрайком отчитывался о своей деятельности перед ЦК партии.

К концу 1920-х годов компетенция Сибкрайкома по-прежнему определялась набором функций, которые, с одной стороны, ограничивались контролем ЦК, с другой — претензиями окружкомов на определенную самостоятельность. Если территория, подведомственная Сибкрайкому на всем протяжении его работы, достаточно четко задавала границы его компетенции в горизонтальной проекции (широта распространения полномочий), то в вертикальной плоскости (по отношению к Центру и к местным комитетам) сохранялась неопределенность. Никаких нормативных документов, кроме Устава партии 1926 г., в которых была бы прописана компетенция краевых комитетов, так и не появилось. Это вполне отвечало интересам партийной верхушки, оставлявшей за собой право решающего слова в любых спорах о полномочиях крайкома. Тем самым, формально олицетворяя своим появлением развитие внутрипартийной демократии, выборный региональный партийный орган на самом деле находился под жестким контролем со стороны ЦК. В то же время отсутствие четко обозначенных полномочий устраивало и краевых руководителей, поскольку они, в свою очередь, имели возможность контролировать работу окружкомов партии.

ПРИМЕЧАНИЯ

  1. Пашин В. П., Свириденко Ю. П. Кадры коммунистической номенклатуры: методы подбора и воспитания. М., 1998. С. 11.
  2. КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК: в 6 томах. М., 1983. Т. 2. С. 575, 578.
  3. ГАНО. Ф.П-2. Оп. 1. Д. 2а. Л. 147.
  4. Советская Сибирь. 1924. 24 авг.
  5. ГАНО. Ф.П-2. Оп. 1. Д. 2а. Л. 90–90 об.
  6. Административно-территориальное деление Сибири: справочник. Новосибирск, 1966. С. 16.
  7. XIV съезд Всесоюзной коммунистической партии (б): стенографический отчет. М., 1926. С. 886.
  8. Третья Сибирская краевая партийная конференция (25–30 марта 1927 г.): стенографический отчет. Новосибирск, 1927. С. 110.
  9. Там же. С. 279.

, , , ,

Создание и развитие сайта: Galushko.ru