Эго-документы как ресурс для формирования региональной идентичности

Козлов С. В. Эго-документы как ресурс для формирования региональной идентичности // Труды ГПНТБ СО РАН. 2024. № 4. С. 19–26. https://doi.org/10.20913/2618-7515-2024-4-19-26

Статья подготовлена по проекту НИР ГПНТБ СО РАН «Эго-документы по истории Великой Отечественной войны и других военных конфликтов ХХ века из архивохранилищ востока России: проблемы выявления, атрибуции и публикации», № 123011300094-0

Цель статьи — представление результатов исследования по определению роли эго-документов как ресурса для формирования и поддержания региональной идентичности, а также анализ их использования в практике культурных и научных институтов на примере Сибири. Такие личные свидетельства, как дневники, письма и мемуары, предоставляют уникальные данные о восприятии исторических событий и процессов их авторами, что делает их важными элементами культурного наследия. В условиях глобализации и культурной унификации, когда региональные идентичности сталкиваются с вызовами универсализации, эго-документы могут использоваться при создании локальных нарративов, поддерживающих региональное самосознание.
Сибирские библиотеки, архивы, музеи и учебные заведения активно включают эго-документы в культурное наследие, собирая их, публикуя и создавая экспозиции, в которых представлены личные взгляды на историю региона.
Эти учреждения способствуют формированию устойчивой региональной памяти и поддержанию культурного разнообразия, позволяя жителям Сибири почувствовать свою связь с местной историей. Введение эго-документов в состав культурного наследия также является инструментом, через который региональные элиты могут создавать нарративы, подчеркивающие уникальные черты, ценности и традиции региона.

Введение

Современные ученые в социально-гуманитарных исследованиях все чаще обращаются к феномену региональной идентичности, рассматривая его в контексте формирования коллективной памяти и сохранения культурного наследия. Этот процесс приобретает особую актуальность в условиях глобализации, когда региональные и локальные идентичности сталкиваются с вызовами, связанными с универсализацией культуры и информационного пространства. Вопросы формирования, поддержания и трансляции идентичности становятся значимыми не только для академического сообщества, но и для широкой общественности, вовлеченной в процессы культурного производства. Важным источником как для изучения, так и для формирования региональной идентичности являются эго-документы, предоставляющие уникальные данные о том, как исторические процессы и события воспринимались конкретными людьми. Эти документы, будучи носителями личных впечатлений и субъективных оценок, играют значимую роль в конструировании региональных исторических нарративов.

Актуальность исследования роли эго-документов в формировании региональной идентичности обусловлена их уникальной способностью сохранять и передавать локальные версии истории, которые могут существенно отличаться от официальных национальных нарративов. В условиях изменения культурного ландшафта России, где все более значимым становится вопрос о сохранении культурного многообразия, изучение таких источников становится необходимым для понимания механизмов формирования идентичности на уровне отдельных регионов. Исследование эго-документов как источников позволяет выявить особенности локальной памяти и тех социальных и культурных процессов, которые происходят в рамках конкретных территорий. При этом особую роль в сохранении и популяризации эго-документов играют библиотеки, музеи и иные учреждения науки, образования и культуры, которые создают возможности для их публичной репрезентации и интеграции в культурное наследие.

Цель нашего изыскания заключается в рассмотрении эго-документов как ресурса формирования и поддержания региональной идентичности, а также в анализе их использования в практике культурных и научных институтов на примере Сибири. Исследование направлено на изучение того, как личные свидетельства о прошлом могут способствовать формированию локальных версий истории и сохранению культурной самобытности региона. Важно рассмотреть, каким образом библиотеки, музеи, архивы и учебные заведения реализуют проекты по введению эго-документов в состав культурного наследия и их популяризации, что позволяет не только формировать уникальные коллекции, но и активно участвовать в процессе сохранения культурной памяти регионов.

Региональная идентичность как исследовательская категория

Начиная с 1980-х гг. понятие идентичности превратилось в одну из ключевых категорий социальных наук [2]. В современном социогуманитарном знании оно является значимым фактором в понимании процессов самоидентификации индивидов и социальных групп [10] и активно используется в различных дисциплинах: философии, социологии, истории, антропологии, политологии и проч. [16]. Вопросы идентичности касаются не только самоопределения личности, но и формирования коллективных представлений о принадлежности к различным мы-сообществам, в частности на региональном уровне. Е. В. Головнёва указывает на множественность подходов к изучению региональной идентичности как социокультурного феномена [5, с. 81]. Исследователи, изучающие этот феномен, рассматривают его как сложное и многогранное явление, включающее в себя аспекты географической, культурной и социальной принадлежности [7]. Региональная идентичность представляет собой

«комплекс символических и идейных установок и смыслов, связанный с процессом интерпретации регионального своеобразия, через который уникальность региона приобретает осязаемые черты в образах, символах и мифах, разделяемых членами регионального сообщества. Этот процесс поддерживается нарративами, значимыми в рамках данной территории и маркирующими ее границы» [19, с. 508].

Являясь важным элементом социальной организации, культурного взаимодействия и политической консолидации, региональная идентичность во многом определяется историческим опытом, культурными традициями и символами, которые объединяют жителей конкретных территорий в одно сообщество.

Как отмечал Л. В. Смирнягин, региональную идентичность часто рассматривают как «некую социальную конструкцию, которая возникает и существует в результате целенаправленных усилий политиков или творческой интеллигенции» [26, с. 33]. Подобные трактовки присущи инструменталистским и конструктивистским подходам, в рамках которых идентичности рассматриваются не как предписываемые, а как достигаемые [6, с. 43]. По замечанию Д. Н. Замятина, в наиболее радикальной форме эти представления реализуются в постмодернистской трактовке,

«где региональная идентичность предстает как «бриколаж» географических образов, локальных мифов и культурных ландшафтов, складывающихся в некую ментальную мозаику в конкретный момент времени» [8, с. 198].

Следует отметить, что региональная идентичность связана с понятием локальной культурной памяти, которая формируется через исторические нарративы, традиции, обычаи и артефакты, сохраняемые в рамках конкретных территорий. В этом смысле идентичность становится не только объектом социального конструирования, но и важным инструментом для воспроизводства культурных и социальных структур.

Исследователи также подчеркивают, что региональная идентичность напрямую связана с процессами глобализации и изменениями, которые происходят в современной культуре. По мнению В. С. Малахова, глобализация и модернизация приводят к утрате локальных идентичностей и переходу к стандартам массовой культуры. В этом контексте региональная идентичность становится своего рода защитным механизмом, позволяющим противостоять процессам унификации культуры [16], позволяет сохранить культурное многообразие и уникальность отдельных территорий. Это особенно актуально для России, где культурное разнообразие проявляется не только в межэтнических и межконфессиональных различиях, но и в разнообразии региональных идентичностей.

Таким образом, категория региональной идентичности в современных социогуманитарных исследованиях играет значимую роль, так как она позволяет понять процессы культурной самоорганизации и восприятия пространства, которые важны для социальной интеграции и сохранения культурного наследия. Региональная идентичность формируется политическими и интеллектуальными элитами через различные символы, артефакты и нарративы, в создании которых не последнее место занимают эго-документы.

Эго-документы как специфический источник

Эго-документы в современном социогуманитарном знании рассматриваются как значимый источник для изучения субъективного восприятия социальной реальности в различных контекстах. Термин «эго-документ» был введен в научный оборот профессором Амстердамского университета Жаком Прессером в 1950-е гг. Под этим термином Ж. Прессер подразумевал любые исторические источники, в которых присутствует личное «я» автора, отраженное через его действия, мысли и чувства. Эти документы включают автобиографии, мемуары, дневники и письма, которые фиксируют субъективный опыт индивида и его восприятие окружающей действительности. Ж. Прессер сознательно выбрал слово «эго» в названии, указывая на центральную роль субъекта — самого автора — в этих текстах. Ученый отмечал, что в таких документах «исследователь сталкивается с «Я» или иногда (Цезарь, Генри Адамс) «Он» как одновременно пишущим и присутствующим в тексте субъектом описания» [цит. по: 9, с. 185].

Важной особенностью эго-документов является их способность передавать внутренний мир человека, его социальные и культурные установки, а также личные переживания и воспоминания. В отличие от официальных, эго-документы предоставляют возможность взглянуть на историю с субъективной стороны, что особенно важно для микроисторических исследований и реконструкции повседневной жизни. В современной гуманитаристике эго-документы активно используются для изучения различных аспектов социальной истории, истории повседневности и культурной антропологии. Они позволяют исследователям лучше понять, как индивиды взаимодействовали с окружающей действительностью, как они воспринимали социальные и политические изменения, а также как формировалась их идентичность.

Начавшееся в 1970–1980-е гг. усиление интереса к изучению эго-документов было связано с антропологическим поворотом в гуманитарных науках, который произошел в середине XX в. Он во многом был реакцией на социальные и культурные травмы, вызванные тоталитарными режимами, мировыми войнами и массовыми репрессиями. В таких условиях возрос интерес к изучению опыта простых людей, их повседневной жизни, эмоциональных переживаний и адаптации к экстремальным условиям. Это повлекло за собой изменения в подходах к историческим исследованиям: вместо макроисторического нарратива (событийного, политического и военного) исследователи стали обращать внимание на повседневную жизнь, бытовые практики и субъективные переживания «маленького человека».

Н. В. Суржикова отмечает, что эго-документы формируют особый источниковый метатекст, который можно рассматривать как альтернативу официальным документам, предоставляющим стандартизированные версии событий [28, с. 198]. Эго-документы, по ее мнению, не только сохраняют индивидуальные интерпретации прошлого, но и позволяют создать разнообразие версий истории, что особенно важно в условиях плюрализации исторической памяти. Это делает их ключевым источником для исследования локальных идентичностей, так как они отражают специфику восприятия региона его жителями.

Отметим, что эго-документы широко используются в исследованиях культурной и социальной памяти. Эти тексты помогают изучать, как люди помнят и интерпретируют прошлое, как они конструируют свою идентичность на основе личных и коллективных воспоминаний. Особенно важными в этом контексте являются мемуары и автобиографии, где авторы осмысливают свою жизнь через призму прошлого опыта. Эти источники позволяют исследователям анализировать динамику изменений в восприятии человеком себя и своего окружения на протяжении времени.

Практики использования эго-документального наследия для формирования региональной идентичности

Эго-документы могут выступать не только в качестве уникального источника для исследования региональной идентичности, но и использоваться непосредственно в процессе ее формирования и поддержания. Региональная идентичность — это результат целенаправленного конструирования, в процессе которого ведущую роль играют региональные политические, экономические и культурные элиты [19]. Согласно конструктивистской парадигме, идентичность жителей региона формируется не стихийно, но при активном участии различных акторов, которые используют доступные им символы, нарративы и культурные ресурсы для создания устойчивых представлений о региональной самобытности и производства территориальных границ [2, p. 478]. Этот процесс обусловлен и поддерживается дискурсивными практиками и ритуалами, в которых задействованы представители политических и экономических элит, работники средств массовой коммуникации, публичные интеллектуалы, деятели культуры, гражданские организации, активисты. Как указывают специалисты, занимающиеся изучением наследия (heritage studies), именно эти группы людей осуществляют наделение символическим статусом историко-культурного наследия материальных и дискурсивных свидетельств прошлого. Это позволяет вписать последние в нужный культурный контекст, поддерживающий образ прошлого, необходимый политическим и интеллектуальным элитам [13]. Другими словами, элиты формируют выборочную интерпретацию исторических событий, закрепляя значимые для них культурные элементы в массовых представлениях и утверждая или переопределяя желаемую идентичность сообщества.

А. Пааси отмечает, что «нарративы региональной идентичности опираются на разнообразные элементы: представления о природе, ландшафте, культурной среде, этничности, диалектах, экономическом процветании или спаде, отношениях периферии и центра, маргинализации, стереотипных образах сообщества (как «нас», так и «их»), реальной или вымышленной истории, утопиях и различных аргументах о самоидентификации» [2, p. 477]. Значимым источником для формирования региональных нарративов являются и эго-документы, поскольку они выступают носителями личных воспоминаний и переживаний, предоставляющими уникальные данные о субъективном восприятии событий и процессов жителями региона. В руках заинтересованных акторов эго-документы превращаются в инструмент создания коллективной памяти, служат подтверждением культурных особенностей региона и продвигаемых ими версий исторических событий. Как отмечает Д. Э. Летняков, «ощущение принадлежности к конкретному «воображаемому сообществу», как правило, влечет за собой лояльность определенному историческому мифу, самоидентификацию с тем или иным историко-культурным наследием» [14, с. 121]. Отметим, что наследие при этом выступает как оспариваемый ресурс, который может получить различные интерпретации в зависимости от общественно-политических взглядов заинтересованных групп. Эго-документы могут использоваться для того, чтобы приписать прошлому разные значения и ценности [23].

Среди интеллектуальных групп, которые оказывают влияние на конструирование региональных нарративов и сохранение регионального историко-культурного наследия, важное место занимают представители научных, культурных и образовательных институтов. К учреждениям, играющим существенную роль в сохранении региональной памяти, популяризации локальной истории, относятся библиотеки, архивы, музеи и учебные заведения.

Процессы сохранения и трансляции документов личного происхождения могут включать их публикацию, экспонирование, презентацию в ходе публичных мероприятий, участие в научных конференциях, что способствует созданию общественного интереса к локальной истории и формированию символического наследия. Значение этих документов особенно велико в контексте плюрализации культурной памяти [17], которая происходит на фоне глобализационных процессов и усиления внимания к локальной истории. В условиях, когда официальные национальные нарративы не всегда отражают специфику локальных историй и культур, эго-документы предоставляют уникальную возможность для сохранения и трансляции локальной памяти, что способствует поддержанию региональной идентичности.

Рассмотрим конкретные примеры использования эго-документов (или эго-документальных комплексов) в практиках деятельности научных и культурных институтов сибирского макрорегиона. Важным центром по сохранению, изучению и продвижению эго-документов является Государственная публичная научно-техническая библиотека Сибирского отделения Российской академии наук (ГПНТБ СО РАН, Новосибирск). В рамках проекта по созданию серии публикаций «История Сибири в воспоминаниях и дневниках» библиотека занимается сбором и изданием личных дневников и воспоминаний, связанных с историей региона [в рамках этой серии изданы: 11; 12]. Эти публикации позволяют не только сохранить уникальные свидетельства, но и предоставить возможность исследователям и широкой аудитории ознакомиться с субъективным взглядом на исторические процессы, происходившие в Сибири. Кроме того, библиотека публикует серию «Историческая память: восток России» [в рамках этой серии издано: 27], посвященную деятелям культуры и науки Сибири. Обе серии были основаны доктором исторических наук, профессором, главным научным сотрудником ГПНТБ СО РАН А. Л. Посадсковым. С 2022 г. под его руководством ГПНТБ СО РАН начала реализацию проекта научно-исследовательской работы «Эго-документы по истории Великой Отечественной войны и других военных конфликтов XX века из архивохранилищ востока России: проблемы выявления, атрибуции и публикации» (1).

Другие библиотеки Сибири также занимаются сбором, обработкой и публикацией документов личного происхождения. Так, издательство Иркутской областной государственной универсальной научной библиотеки им. И. И. Молчанова-Сибирского выпускает серию «Мемуары сибирского православного духовенства XIX века», в которой с 2011 г. вышло 4 выпуска [18, с. 218]. В Государственной научной библиотеке Кузбасса им. В. Д. Федорова создана электронная коллекция «Семейная хроника войны», включающая документы из личных архивов жителей Кемерова [24].

Изданием и продвижением в публичном пространстве документов личного происхождения, авторами которых являются люди, так или иначе связанные с регионом, занимаются и архивные учреждения. Государственный архив Новосибирской области уделяет большое внимание приданию эго-документам статуса наследия и их интеграции в культурное пространство региона. Архив издает сборники воспоминаний, писем и дневников, которые позволяют исследовать повседневную жизнь населения и восприятие ключевых событий, таких как Великая Отечественная война, строительство крупных промышленных объектов и освоение Сибири [21; 22; 20]. Эти документы формируют уникальную коллекцию региональной памяти, которая играет важную роль в процессе создания локальных исторических нарративов.

Отметим, что возможность оцифровки и размещения в сети Интернет ускорили процесс введения эго-документов в научный и публичный оборот. При этом предпочтение отдается документам, относящимся к периоду Великой Отечественной войны. Л. А. Мандринина и Н. А. Соловьев, проанализировав сайты сибирских архивов, установили, что полные тексты документов личного происхождения, отражающих судьбы сибиряков в период Великой Отечественной войны, представлены на сайтах Государственного архива Томской области, Государственного архива Кузбасса, Исторического архива Омской области, Мультимедийного архива Новосибирской области, Национального архива Республики Тыва и Национального архива Республики Хакасия [18, с. 73–75].

Изданием эго-документов, которое нередко приобретало сериальный характер, занимались и высшие учебные заведения. Наиболее ярким примером является серия «Народные мемуары», выпускавшаяся в издательстве Омского государственного университета им. Ф. М. Достоевского с 1995 по 2016 г. В ней публиковались воспоминания обычных жителей Сибири — крестьян, рабочих, солдат, районных служащих. Ее создателем и вдохновителем был профессор Б. И. Осипов. Всего в серии вышло 12 выпусков. Все они были снабжены предисловиями и комментариями издателя, фотоматериалами, портретами мемуаристов [29, с. 217–218].

Деятельностью по публикации эго-документов занимаются и сибирские музеи. И. С. Трояк, проанализировав их место в издательском ландшафте региона, приводит примеры подобных изданий. Так, Иркутский музей декабристов издал в 2009 г. том «Воспоминания из Сибири» [4], содержащий очерки и дневниковые записи польских политических ссыльных XIX в. Это стало началом серии «Польско-сибирская библиотека». В ней в 2014–2015 гг. был издан двухтомный «Сибирский дневник» Ю. Сабиньского. Красноярский краевой краеведческий музей в 2003 г. выпустил электронное издание «Письма декабристов» [30, с. 77–78]. Как отмечают И. В. Лизунова, Е. Н. Савенко, И. С. Трояк: «Мемуарные и другие автобиографические издания, публикуемые в вузах, учреждениях науки, архивах, музеях, библиотеках и других организациях, чья деятельность связана с историческим краеведением, готовятся к печати профессиональными историками или при их непосредственном участии» [15, с. 158].

Отметим, что музеи Сибири часто инициируют проекты по сбору эго-документов у местных жителей. Эти документы, хранящие ценные свидетельства социальной и культурной жизни региона в разные исторические периоды, помогают исследователям и посетителям музеев узнавать о событиях и процессах через призму субъективного восприятия их участников. В частности, Томский областной краеведческий музей им. М. Б. Шатилова реализует проект «Сибиряки вольные и невольные» [25], который стремится представить историю страны через призму истории своей семьи, истории места поселения, а также увязать частные события, субъективные воспоминания и оценки с масштабными историческими процессами. Обширными коллекциями эго-документов, повествующих об истории края в период трех революций, Гражданской войны и первых пятилеток, располагает Красноярский краевой краеведческий музей [3].

Сибирские музеи интегрируют личные свидетельства в свои экспозиции, что позволяет посетителям лучше понять исторический контекст развития региона через субъективные переживания и воспоминания его жителей. Важно отметить, что такие выставки способствуют не только сохранению культурного наследия, но и его трансляции новым поколениям, укрепляя чувство принадлежности к региону и повышая интерес к его истории.

Таким образом, региональные музеи, библиотеки и архивы Сибири активно используют эго-документы для поддержания региональных идентичностей и конструирования локальных нарративов. Использование личных свидетельств, таких как дневники, письма и мемуары, позволяет создавать многослойные исторические повествования, отражающие жизнь как известных личностей, так и «маленького человека». Можно утверждать, что названные учреждения играют важную роль в сохранении коллективной памяти. Собирая и демонстрируя эго-документы, они помогают жителям региона осознать свою принадлежность к нему, а также увидеть себя частью местной истории. Таким образом, эго-документы служат не только историческим источником, но и инструментом формирования локальной идентичности, связанной с коллективными воспоминаниями, культурными практиками и социальными процессами.

Заключение

Эго-документы, представляющие собой личные свидетельства и воспоминания, становятся важным ресурсом для формирования поддержания региональной идентичности. Анализ деятельности культурных, образовательных и научных институтов Сибири по введению эго-документов в состав регионального историко-культурного наследия показывает, что сибирские учебные заведения, библиотеки, архивы и музеи не только сохраняют, публикуют и экспонируют эти документы, но и создают культурные пространства, где локальные версии истории могут быть представлены через индивидуальные интерпретации, укрепляют культурное самосознание и наследие региона. Публичное использование эго-документов позволяет региональным политическим и культурным элитам создать целенаправленное видение истории региона, где внимание акцентируется на локальной уникальности, традициях и ценностях.

Становясь важной частью регионального наследия, эго-документы влияют и на создание локальных исторических нарративов. В условиях глобализации и культурной унификации это способствует сохранению культурного разнообразия и укреплению социальных связей внутри региона, что подчеркивает значимость их дальнейшего изучения и интеграции в культурное наследие региона.

ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ

1. Ashworth G. J., Graham B., Tunbridge J. E. Pluralising pasts: heritage, identity and place in multicultural societies. London : Pluto Press, 2007. XII, 236 p.
2. Paasi A. Region and place: regional identity in question // Progress in Human Geography. 2003. Vol. 27, no. 4. P. 475–485.
3. Архивные документы // Красноярский краевой краеведческий музей : сайт. URL: https://www.kkkm.ru/o-muzee/kollekcii/kollekcii-muzeia/informacionnye-istochniki/arhivnye-dokumenty (дата обращения: 20.10.2024).
4. Воспоминания из Сибири: мемуары, очерки, дневниковые записи польских политических ссыльных в Восточную Сибирь первой половины XIX столетия / сост. Б. С. Шостакович. Иркутск : Артиздат, 2009. 723 с.
5. Головнёва Е. В. Региональная идентичность: теоретические аспекты изучения // Уральский исторический вестник. 2013. № 2. С. 81–88.
6. Головнёва Е. В. Региональная идентичность как форма коллективной идентичности и ее структура // Лабиринт. Журнал социально-гуманитарных исследований. 2013. № 5. С. 42–50.
7. Жаде З. А. Россия в поисках региональной идентичности // Вестник Московского университета. Серия 12, Политические науки. 2007. № 6. С. 58–67.
8. Замятин Д. Н. Идентичность и территория: гуманитарно-географические подходы и дискурсы // Идентичность как предмет политического анализа : сб. ст. по итогам Всерос. науч.-теорет. конф. (21–22 окт. 2010 г.). Москва, 2011. С. 186–203.
9. Зарецкий Ю. Эго-документы советского времени: термины, историография, методология // Неприкосновенный запас: дебаты о политике и культуре. 2021. № 3. С. 184–199.
10. Идентичность: личность, общество, политика : энцикл. изд. / отв. ред. И. С. Семененко. Москва : Весь Мир, 2017. 987 с.
11. Катанаев Г. Е. На заре сибирского самосознания: воспоминания генерал-лейтенанта Сибирского казачьего войска. Новосибирск : ГПНТБ СО РАН, 2005. 367 с.
12. Клерже Г. И. Революция и гражданская война: личные воспоминания. Новосибирск : ГПНТБ СО РАН, 2012. 542 с.
13. Козлов С. В. Эго-документы в контексте сохранения и изучения историко-культурного наследия // Гуманитарные науки в Сибири. 2023. Т. 30, № 4. С. 113–121.
14. Летняков Д. Э. Историческая память российского общества: к построению агонистической модели // Мир России. 2023. Т. 32, № 1. С. 109–129. DOI: https://doi.org/10.17323/1811-038X-2023-32-1-109-129
15. Лизунова И. В., Савенко Е. Н., Трояк И. С. Малотиражность книгоиздания — кризис или смена трендов развития // Текст. Книга. Книгоиздание. 2023. № 32. С. 146–164.
16. Малахов В. С. Государство в условиях глобализации: учеб. пособие. Москва : КДУ, 2007. 256 с.
17. Малахов В. С. Неудобства с идентичностью // Вопросы философии. 1998. № 2. С. 43–53.
18. Мандринина Л. А., Соловьев Н. А. Веб-ресурсы, содержащие эго-документы участников Великой Отечественной войны: региональный аспект // Труды ГПНТБ СО РАН. 2023. № 4. С. 65–77. DOI: https://doi.org/10.20913/2618-7515-2023-4-65-77
19. Назукина М. В. Региональная идентичность // Идентичность: личность, общество, политика : энцикл. изд. Москва, 2017. С. 507–512.
20. П. Е. Щетинкин (1884–1927). Материалы к биографии. Новосибирск, 2021. URL: https://voencomuezd.livejournal.com/1804783.html (дата обращения: 20.10.2024).
21. Письма с фронта 1941–1945 гг. : сб. документов. Новосибирск : Гос. арх. Новосиб. обл., 2005. 229 с.
22. Поколение, уходящее в вечность…: боевой путь 18-й гвардейской Инстербургской Краснознаменной ордена Суворова стрелковой дивизии в исследованиях, воспоминаниях фронтовиков и в архивных документах / под ред. Д. Г. Симонова, Л. С. Пащенко. Новосибирск, 2020. 474 с.
23. Посадсков А. Л. Эго-документы и «войны памяти»: опыт России XX — начала XXI в. // Современные проблемы книжной культуры: основные тенденции и перспективы развития : материалы XVI Белорус.-Рос. науч. конф. (Москва, 22–23 нояб. 2023 г.). Минск ; Москва, 2023. С. 465–481.
24. Семейная хроника войны : сайт. URL: http://fhw.kemrsl.ru/semhron/ (дата обращения: 20.10.2024).
25. Сибиряки вольные и невольные // Томский областной краеведческий музей имени М. Б. Шатилова : сайт. URL: https://tomskmuseum.ru/projects/sibiryaki-volnye-i-evolnye/ (дата обращения: 20.10.2024).
26. Смирнягин Л. В. О региональной идентичности // Вопросы экономической и политической географии зарубежных стран. Москва ; Смоленск, 2007. Вып. 17: Меняющаяся география зарубежного мира. С. 21–49.
27. Соболева Н. В. Год рождения — тысяча девятьсот двадцать третий… Новосибирск : Изд-во НГТУ, 2016. 504 с.
28. Суржикова Н. В. Эго-документы первой половины XX века в историко-литературном контексте: итоги дискуссии // Уральский исторический вестник. 2022. № 4. С. 196–198. DOI: https://doi.org/10.30759/1728-9718-2022-4(77)-196-198
29. Трояк И. С. Историко-культурное наследие Сибири и Дальнего Востока в краеведческой литературе региона первых десятилетий XXI века: тематико-типологический анализ книжных изданий // Двенадцатые Макушинские чтения : материалы Междунар. науч. конф. (Тюмень, 25–27 мая 2021 г.). Новосибирск, 2021. С. 212–220.
30. Трояк И. С. Музеи Сибири в издательском ландшафте региона: традиции и новые тенденции начала XXI века // Библиосфера. 2016. № 4. С. 75–79. DOI: https://doi.org/10.20913/1815-3186-2016-4-75-79

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Проекты и отчеты НИР // Государственная публичная научно-техническая библиотека Сибирского отделения Российской академии наук : сайт. URL: https://www.spsl.nsc.ru/nauchnaya-rabota/proekty-i-otchety-nir/ (дата обращения: 20.10.2024).