«…Злонравия достойные плоды». [Рец. на кн.:] ВАРЛАМОВ А.Н. Исторические образы в эвенкийском фольклоре. Новосибирск: Наука, 2009

 

Появление новых монографических исследований по фольклору тунгусо-маньчжурских народов – в общем, явление ожидаемое. Можно сказать – давно ожидаемое, если иметь в виду, что книга «Эвенкийские героические сказания» открыла серию «Памятники фольклора народов Сибири и Дальнего Востока» в 1990 году, в год, когда по первоначальным расчетам планировалось названную серию завершить, а продолжения издания эвенкийских текстов в ней мы ждем уже 21-й год, однако….

Тема рецензируемой книги в целом, настораживает: как известно, в сборник «Исторический фольклор эвенков» (1966), составленный Г.М.Василевич, были включены тексты, относимые к сказаниям и преданиям, то есть историческим жанрам, не на основе содержания, а по жанровой принадлежности в определении самих носителей традиции. А.Н.Варламов, несколько расширив круг исследуемых жанров, включает в нее и то, что некоторые тунгусоведы-фольклористы называют эпосом – эвенкийские нимнгаканы. Само название жанра, как и родственное эвенское нимкан, имеет значение «сказка», а этот жанр, как его определял М.И.Стеблин-Каменский, объединяет те тексты, которые к являются заведомым  вымыслом и для исполнителя, и для аудитории. И здесь начинаются вопросы, из которых первый – почему в книге, написанной в Якутске, отсутствуют упоминания и самая фамилия известного якутского эпосоведа И.В.Пухова (1904-1979) – не потому ли, что этот исследователь считал тунгусский эпос сколком с якутского? Ведь распространение эвенкийских и эвенских эпических сказаний ареально ограничивается зоной якутско-тунгусских этнокультурных и языковых контактов и в языке эвенкийских сказаний, как показала А.Н.Мыреева, встречается множество якутских элементов. Кстати, о работах И.В.Пухова и о его взглядах на тунгусский эпос умалчивала и Ж.К.Лебедева (1935-2002), позиционировавшая эвенские героические сказания  как нечто оригинальное.

Введение к книге «Об историзме эвенкийского фольклора (с.3-13) довольно насыщен в плане истории фольклористики в приложении к тунгусскому фольклору и теории эпоса. В нем можно найти знакомые имена В.М.Жирмунского, Е.М.Мелетинского, К.В.Чистова, Б.Н.Путилова, В.М.Гацака и основные положения, которыми руководствовались ученые при решении проблемы фольклорного историзма в 1950-1970-е годы, они и составляют основу работы автора. И здесь можно начинать предъявлять претензии к автору – можно начать хотя бы с того, что «палеолитизация», искусственное удревнение содержания фольклорных произведений в угоду вульгарно-марксистским представлениям, их искусственная архаизация и столь же искусственное насыщение социально-исторической архаикой, впитанной из недавнего прошлого общественных наук, наши дни не выдерживает критики ни в подходе к фольклору, ни в аспекте исторической этнографии. Невозможно и некорректно писать о пережитках материнского рода у эвенков – в наши дни специалисты всерьез сомневаются, существовал ли когда-либо материнский род вообще, и уж во всяком случае, в те времена, когда он мог составлять общественную единицу, то эвенки как этнос определенно не существовали, их возраст определяется языковедами в 1500-2000 лет, тут не до матриархата…

Первая глава книги «Эволюция фольклорного образа от первопредка к человеку» (с.13-49) открывается параграфом «Женский образ небесной прародительницы». Какое отношение к историзму имеют верования, к тому же выступающие не как этнографический материал. а как конструкт, к которому фольклор вообще имеет косвенное отношение? Если автор не верит в богиню-прародительницу Энекан-буга (с.14 и сл.) – это не историзм, такая вера  с реальностью не связана по определению. Если автор верит в нее – это опять же не историзм, ибо эта богиня никуда не делась. При этом как-то обходится стороной вопрос о том, что небесная прародительница не является архетипом божества Верхнего мира даже для тунгусских народов, у эвенов ее вообще нет.

Второй параграф этой главы посвящен образу медведя – и снова вопрос: если автор верит в то, что медведь был предком эвенков – тогда это историзм, но по меньшей мере странна позиция автора в отношении этногенеза и этнографии эвенков,  если не верит, как мы полагаем – тогда данный сюжет не имеет к проблеме отношения. В этом параграфе автор пытается свести воедино самые разные мотивы, характерные для мифологических рассказов о медведе у эвенков, во всем разнообразии их проявления в разных жанрах. Здесь непонятен смысл такой задачи: сюжетика рассказов о брачном союзе медведя и человека описана в одной из работ автора рецензии еще 15 лет назад (она есть на нескольких сайтах), только автор делает вид, что ничего об этом не знает. Завершается данная глава схемой эволюции представлений о культурном герое эвенков от животного до Бога в облике человека (с.49) – опять вопрос, причем тут историзм фольклора? Занимательного тут только то, что слово сэвэки «бог» и сэвэ «сало» автором сводятся к одному корню (с.48). Тут без комментариев…

Вторая глава книги называется «Исторические образцы в эвенкийском фольклоре» (с.50) повторяя по какой-то причине название книги. В первом параграфе «Манги как национальный архетип исторического героя эвенкийского фольклора» — это какой-то персонаж с разными, как отмечает сам А.Н.Варламов, функциями. Автор забавно подводит под именование Манги самые разные факты вплоть до мангитов русских летописей (с.53) и по каким-то причинам подает его как этноним, выводя из него и ногайцев, и династию бухарских эмиров, и маньчжурских шаманов, и верхоленских эвенков из рода Мангиян (с.53); хочется спросить: а калмыцкий богатырь Мингъян из эпоса «Джангар» — случайно не эвенк? Проблема заключается в том, что методы работы с ономастическим материалом, которыми пользуются некоторые этнографы, ссылающиеся на ранние работы Г.М.Василевич, основаны на «Новом учении о языке» Н.Я.Марра, точнее на его практике сводить воедино все похожее, по умолчанию предполагая «Я сказал – вы молчите». Ныне нам известно, что названия тунгусских родов восходят к названиям местностей, по большей части имеющих нетунгусскую основу, и не могут соответствовать ни личным именам, ни тотемам (это понятие для этнографии народов Сибири вообще неприемлемо), ни чему-либо еще. Что касается чангитов, врагов эвенков (с.53-54) то здесь автор ломится в открытую дверь: чаннгиты – это чукотское слово таннгыт «иноплеменники», «враги», присутствие которого в преданиях эвенков перестает быть удивительным после выявления чукотско-корякского субстрата на территории Якутии и отождествлении ымыяхтахской неолитической культуры с предками современных чукчей и коряков (Ю.А.Мочанов, С.А.Федосеева и др). «Загадочный» этноним нгамэндри не был идентифицирован Г.М.Василевич, но это всего-навсего самоназвание камасинцев kangmazhi, есть основание думать, что за этнонимом нюри и производным от него скрываются восточные ненцы («юраки»: так и восстанавливается архетип этого названия)  Обращение эпических героев мата, как известно, соответствует эвенскому матак «муж дочери, муж младшей сестры» (а не «пришелец, путник, чужеродец», как у автора на с.71) и имеет аналогии в чукотском глаголе мата-к «брать в жены», «получать долю в добыче при охоте на морского зверя», и слове матальын «тесть, свекор» (но не «жена» как у А.Н,Варламова).   Как может переводиться имя Чинганай-манекун как «от Манги рожденный Чинанай» (с.54) – неясно ни лингвистам, ни говорящим по-эвенкийски. Почему сказочный герой эвенов Мэтэлэ стал предком эвенов (с.58) тоже непонятно: рассказы о Мэтэлэ есть только у эвенов Якутии, а соединение Иркэнмэла (это имя встречается в записях эвенских сказаний в XIX в.), Ойинде – имени брата-дурака у эвенков и эвенов, и Мэтэлэ в одном тексте встречается в одном-единственном тексте, опубликованном В.А.Роббеком в 1992 г., и в названии сборника сказок, записанных от Е.А.Данилова (Якутск, 1991).. Как можно анализировать явный сказительский новодел на предмет архаики и тем более историзма – то есть архаики, отвечающей реальности – понять  невозможно. Выведение значений топонимов из имен эвенкийских сонингов – характернейшая черта топонимических легенд. представляющий позднейшие заведомо неверные домыслы! (с.74) – методическая ошибка того же типа. Перетолковывать именование эпического врага авахи – явное и не вызывающее сомнений якутское заимствование-название злого духа  абаасы (с.76), выводя его из «тунгусского» аваги – «другой, иной, т.е. чужой» — значит,  дискредитировать не только себя, но и Г.И.Варламову,  на которую ссылается А.Н.Варламов, гнушаясь посмотреть в любой эвенкийский словарь (эвенкийское авагу означает «который», «какой»: это вопросительное местоимение). Почему слова авахи и чулуро, чулугды являются синонимами (с.82-83, 90) — тоже неясно.

Рассуждения автора о луке как орудии охоты – даже со ссылкой на А.П.Окладникова (с.88) – наивно: по мнению археологов, этнографов и специалистов по военному делу, лук – орудие для охоты на людей, это оружие войны, а не промысла (см.: Соловьев А.И.  1) Военное дело коренного населения Западной Сибири: Эпоха средневековья. Новосибирск,  1987;.  2). Оружие и доспехи: сибирское вооружение: от каменного века до средневековья. Новосибирск, 2003) кстати, вопреки автору (с.40), на медведя охотились не с луком, а с копьем: только чукотские эрмечины, когда желали похвастаться силой, развлекались тем, что били медведя стрелой из лука — но только белого медведя-умку, который не столь опасен.

Автор утверждает:  «предположим, что цикл эвенкийских сказаний о братьях Чинанае, Сиктэнэе и Дёлоное вполне мог отражать сведения о древней эпохе человеческого общества на территории  Сибири, соотносительной, по крайней мере, с поздним палеолитом или ранним неолитом» (с.63). Как это возможно, если этногенез тунгусов – даже не эвенков – приходится даже не на бронзовый, а на ранний железный век?

Самое ужасное в книге и в других сочинениях А.Н.Варламова – то, как он обращается с излагаемыми текстами, На с. 25 книги мы читаем: «Общая канва всех известных (курсив мой. – А.Б.) текстов о Нюнгурмок < имя героини.- А.Б. > такова: в древние времена на берегу большой реки живет одинокая старуха Нюнгурмок», «образ старушки Нюнгурмок наделен чертами первочеловека — прародительницы человеческого рода…». Открываем издание, на которое ссылается автор и читаем: «… на средней земле жила одна-одинешенька девушка сиротка по имени Нюнгурмок» (Романова А.В., Мыреева А.Н. Фольклор эвенков Якутии. Л., 1971. С.71). Оригинал текста называется: «Нюнгурмэк ангад’акан хуна:тка:н» (с.46) что значит – «Нюнгурмок сирота-девушка» (девушка на выданье, которая может выходить замуж). Причем тут старушка, спрашивается? В этом же тексте сказитель-эвенк замечательнейшим образом прописывает природу «эпического» и «исторического» произведения: «Разве долго происходит событие в олонхо?» (Там же. С. 71). Вот как, оказывается, исполнители-эвенки называют древний тунгусский эпос – олонхо, чем уравнивают его с якутским. Самое интересное не это – а то, что в неизданных текстах, записанных Г.И.Варламовой, Нюнгурмок, согласно Варламову, является старушкой, а не девушкой-сироткой. Вопрос: кто и где ошибся в изложении известного напечатанного и авторитетного текста, и кто и где говорит неправду, подгоняя содержание неопубликованного (а существующего ли?) текста под неверное изложение того, что доступно читателю – но лучше бы, чтобы читатель эти тексты сам не читал…

Так что данная работа никоим образом не может подтвердить  «ранние теоретические сведения о фольклоре как о системе народного исторического опыта» (с.87), и никак не может быть такого, что «в описании героя архаического эпоса тунгусов проявляются черты древних гоминидов» (с.87) – скажите, хоть в одном эпосе кто-то героизирует обезьяну?

На последней странице рассматриваемой книги А.Н.Варламов пишет: «Дальнейшее исследование историзма эвенкийского фольклора позволит получить более точные сведения относительно истории и этногенеза эвенков» (с.91), заявка на изучение этногенеза эвенков присутствует и во введении (с.8). Довольно странно то, что в обсуждаемом сочинении присутствуют только отсылки к так называемой прибайкальской теории этногенеза тунгусов (с.35 и др), но объемная статья А.Н,Варламова «Исторический процесс миграций древних тунгусов в эпических традициях восточных эвенков опубликована в  совсем другом издании — книге «Типы героических сказаний эвенков» (Новосибирск, 2008. с.208-227). Основываясь на эпическом фольклоре, А.Н.Варламов полагает, что маршрут походов героев соответствует миграциям эвенков: «Указанные направления путешествий героев эвенкийских эпических произведений не противоречат выводам ученых о перемещении предков эвенков из Прибайкалья и Забайкалья в Приамурье, Приморье и Северный Китай, где сформировались многие народы, относимые к тунгусо-маньжурской группе» (Типы героических сказаний… с.210).

Сказанное таким образом имеет смысл только в одном – изложенные построения не противоречат только теории этногенеза тунгусов, изложенной А.П.Окладниковым и Г.М.Василевич в 1940-е-1950-е годы, похоже, единственной теорией, с которой знаком автор, подгоняющий свои разыскания под известный ответ – ну и еще направлению строительства Транссибирской магистрали, очевидно, проложенной по эвенкийским тропам… В этой же работе А.Н.Варламов кратко излагает точку зрения С.М.Широкогорова на этногенез тунгусо-маньчжуров и их прародину в Маньчжурии (с.210), но далее, воздержавшись от критики этой теории, возвращается к взглядам А.П.Окладникова 1950-х годов и их пересказам. Почему-то никто не подсказал автору главного – прибайкальская теория этногенеза тунгусов окончательно оставлена уже в начале 1970-х годов после работ А.П.Деревянко на Среднем Амуре, полностью подтвердивших как раз правоту идей С.М.Широкогорова. После этого даже сам А.П.Окладников в своих монографиях 1970-х годов, посвященных памятникам бассейна Ангары, по существу отказался от того, что говорил в книгах о глазковской культуре. Ошибочность гипотезы Окладникова-Василевич 1950-х годов ныне очевидна. Во-первых, языки тунгусо-маньчжурских народов Приамурья восходят не к эвенкийскому языку, а к более архаичному тунгусо-маньчжурскому языку и этногенез этих народов не является эвенкизацией каких-то палеоазиатов. Во-вторых, если бы эвенки были предками тунгусских народов и жили бы в Прибайкалье и Забайкалье, то монгольское влияние на тунгусские языки было бы массовым и охватило бы все эвенкийские диалекты, в то время как оно характерно только для немногих диалектов в районе Байкала. В-третьих, удивительным для эвенковедов является почти полное отсутствие следов контактов эвенков с кетами, селькупами, и  ненцами – аборигенами бассейна Енисея и  хантами. Такое положение дел имеет только одно объяснение – эвенки пришли на Енисей и его притоки с востока и довольно поздно. Наконец, в четвертых, глазковская культура и сходные с ней памятники Верхнего Вилюя (в этом С.А.Федосеева была права), как предполагается ныне, принадлежат не тунгусам — предкам эвенков, а уральцам или предкам юкагиров, уральское происхождение которых обосновано И.А.Николаевой и более чем вероятно. Только по какому-то недоразумению или по инерции прибайкальская теория происхождения эвенков пользовалась популярностью в 1980-е годы у лингвистов (Б.В.Болдырев, В.М.Наделяев). Попытки реанимировать ее на местном материале (М.Г.Туров) не вызывают сочувствия. Но дело даже не в том, что автор работы неправ и отстаивает преданную забвению теорию – дело в том, что он, похоже, даже не осведомлен, qui pro quo в вопросе об этногенезе тунгусов, иначе он не стал бы доказывать уже оставленную теорию на наименее надежном по содержанию и по этнической принадлежности и на наиболее позднем по времени материале – фольклоре.

С учетом сказанного выше вовсе непонятно, как книга с подобным содержанием могла увидеть свет в цитадели сибирской археологии и гуманитарной науки о Сибири – Новосибирске. Надеемся, что недоумевающих по данному поводу будет много, даже если они пока не обозначились.

Как известно, бессмертная комедия Д.И.Фонвизина «Недоросль» заканчивается словами «Вот злонравия достойные плоды».  Хочется немного перефразировать мысль Стародума – вот плоды создания этнически-ориентированной и протежированной на миноритарной основе гуманитарной науки во втором поколении.

Поддержите нас

Ваша финансовая поддержка направляется на оплату хостинга, распознавание текстов и услуги программиста. Кроме того, это хороший сигнал от нашей аудитории, что работа по развитию «Сибирской Заимки» востребована читателями.
 

, , ,

Варламов Александр
2012-04-22 07:08:00
Господину Бурыкину от автора (раз уж ему все так хочется пообщаться): В тунгусоведении периодически появляются паразитарии, использующие нашу эвенкийскую культуру для своих местечковых исследований. При этом они все ждут, что благодарные эвенки примчатся к ним на своих быстрых оленях с кучей благодарностей и подношений. А про элементарную этику (научную и человеческую) такие исследователи забывают. Ваши изычкания в тунгусоведении не стоят и толики исследований наших тунгусоведов (Ж.К. Лебедевой, Г.И. Варламовой и многих др.), которых вы все неустанно критикуете В нашей тунгусской (научной и народной) среде авторитета у вас господин Бурыкин как не было, так и не ожидается. Я и это сообщение вам отправил так, для сведения, может мировоззрение свое пересмотрите пока Буга на вас внимания не обратило:)).
Алексей Бурыкин
2012-09-26 00:15:00
Фокусы с разоблачениями   – Все‑таки желательно, гражданин артист, чтобы вы незамедлительно разоблачили бы перед зрителями технику ваших фокусов…Разоблачение совершенно необходимо …. Зрительская масса требует объяснения.      М.Булгаков. Мастер и Маргарита, глава 12.   На днях мой давний друг Михаил Галушко, учредитель  и издатель «Сибирской заимки» переслал мне письмо следующего содержания, отправленное в «СЗ» А.Н.Варламовым в ответ на размещенную в журнале мою рецензию на его книгу «Исторические образы в эвенкийском фольклоре. Новосибирск: Наука, 2009» . Вот оно в авторском варианте:   Господину Бурыкину от автора (раз уж ему все так хочется пообщаться): В тунгусоведении периодически появляются паразитарии, использующие нашу эвенкийскую культуру для своих местечковых исследований. При этом они все ждут, что благодарные эвенки примчатся к ним на своих быстрых оленях с кучей благодарностей и подношений. А про элементарную этику (научную и человеческую) такие исследователи забывают. Ваши изычкания в тунгусоведении не стоят и толики исследований наших тунгусоведов (Ж.К. Лебедевой, Г.И. Варламовой и многих др.), которых вы все неустанно критикуете В нашей тунгусской (научной и народной) среде авторитета у вас господин Бурыкин как не было, так и не ожидается. Я и это сообщение вам отправил так, для сведения, может мировоззрение свое пересмотрите пока Буга на вас внимания не обратило:)). Что же, придется принять к сведению. О том же прошу и вас, дорогие читатели. Только кто же это сказал, что мне хотелось пообщаться с автором рецензируемой книжки? Я это где-то говорил? Никогда. Своих слов у меня нет –  обращусь к классику: – Так что же говорит этот человек? – А он попросту соврал! – звучно, на весь театр сообщил клетчатый помошник…: – Поздравляю вас, гражданин, соврамши! Стиль и тон этого письма ввергли меня в ностальгические воспоминания. В архиве Института лингвистических исследований РАН, где я имею удовольствие работать уже 35-й год, хранится любопытнейший документ – письмо на имя директора ЛО ИЯ (так тогда назывался институт) А.И.Домашнева, написанное группой тунгусоведов из Якутского НИИ ЯЛИ – Ж.К.Лебедевой, Г.И.Варламовой, А.А.Даниловой и Н.Е.Кудриной, датированный 24 апреля 1988 года и повествующий о том, как А.А.Бурыкин обижает, унижает, в общем, грубо недооценивает их, выдающихся ученых из среды народов Севера. Копия этого письма были посланы тогдашнему секретарю партбюро ЛО ИЯ (куда же тогда без партбюро!), ныне профессору ИСАА МГУ Д.М,Насилову. Только вот авторов подвела самонадеянность – они почему-то решили, что А.А.Бурыкин изучаемых им тунгусских языков не знает, о чем и доложили его начальству. Хорошо задуманный демарш успеха не имел, и только благодушное настроение Д.М.Насилова, отговорившего меня от решительных мер, спасло четырех поименованных выше дам от преследования за клевету в судебном порядке. Вряд ли об этом письме помнит участвовавшая в его сочинении Г.И,Варламова и уж точно о нем не знает А.Н.Варламов: какая мама расскажет сыну о позорно провалившейся авантюре? Изучение фольклора народов Севера – занятие крайне неблагодарное. Текстов сравнительно немного, а желающих слыть первооткрывателями – преизбыток. Cмотришь иной раз в текст, что-то знакомое – где же это уже было? Так оказалось, что К.А.Новикова успешно выдавала за свои полевые записи те сказки, которые были помещены в старых учебниках и эвенской газете «Оротты правда», когда все легло на один стол – неприглядная правда вылезла наружу. Ж.К.Лебедева в 1985 году опубликовала три образца запретов -  малых жанров эвенского фольклора, якобы записанные ей на Камчатке. Оригинальный эвенский текст одного из них отыскался в опубликованном чуть позже в Магадане сборнике эвенских сказок, составленном молодыми собирательницами Л.Большаковой и А.Хардани: оказывается, те дали Ж.К.Лебедевой свои неопубликованные записи… Кстати, Ж.К.Лебедева так и не смогла воспользоваться щедростью простодушных девушек и воспользовалась только одним самым коротким текстом – русского перевода сказок там не было, а с эвенским языком у Ж.К.Лебедевой были, мягко говоря, нелады…  Именно поэтому не ей, а мне, тому, кто не имеет авторитета в якутском эвенковедении, пришлось заново переводить и публиковать эвенские тексты в записях Г.Майделя, Ю.Штубендорфа и даже эвенкийские и эвенские тексты из материалов Я.И.Линденау 18 века. Многое из этого есть в Интернете и на страницах «Сибирской заимки». Вернусь к нашей теме. Когда Г.И.Варламова в отделе алтайских языков ЛО ИЯ представила на обсуждение свою кандидатскую диссертацию «Фразеологизмы в эвенкийском языке», мне, тогда молодому сотруднику, показалось – где-то я  это видел, какой-то сборник якутских пословиц и поговорок с таким же не очень ясным пониманием материала, где все относится к пословицам – и «здравствуй!» и «Как дела?». На меня зашикали: ты что, это уникальный материал… Чуть позже мы с В.А.Роббеком, который периодически активно интересовался этим вопросом, решили-таки сверить эвенкийские фразеологизмы Г.И.Варламовой с книгой Н.В.Емельянова «Сборник якутских пословиц и поговорок» (Якутск, 1965). Результаты нас ошеломили в самом начале: диссертация Г.И.Варламовой из библиотеки ЛО ИЯ пропала… Единственный случай за 50 лет. Требования совета к диссертантке представить копию своей работы остались без ответа… Одноименная книга Г.И.Варламовой вышла в Новосибирске два года спустя, в 1986 году в сильно сокращенном и переработанном виде. Не брать же командировку в Химки в диссертационный отдел ГБЛ для чтения сомнительного труда… Дела давно минувших дней… По сомнительной диссертации истек срок правовой оценки деяний, прошло почти 30 лет. Да вот незадача – эта диссертация Г.И.Варламовой в представленном к защите виде выставлена на продажу на нескольких сайтах: dissercat.com›content/frazeologizmy-v…yazyke, dslib.net›muz-iskusstvo/varlamova.htm dissland.com›…frazeologizmi_v_evenkiyskom… наверняка где-то есть еще. Теперь уже кто угодно, кто не пожалеет денег на приобретение копии, может проверить догадки или – о чудо – открыть неведомые доселе объемные якутско-эвенкийские фразеологические связи… Интересно, осведомлен ли А.Н.Варламов в семейном кругу о таком героическом начале пути Г.И.Варламовой, или это семейная тайна? Еще одна странность, на которую могут не обращать внимания фольклористы, но которую хорошо видят лингвисты. Язык образцов эвенкийского фольклора в публикациях Г.М,Василевич или записях А.Н.Мыреевой – это какой-то местный диалект со специфической грамматикой, непонятными, отсутствующими в словарях словами, сложными синтаксическими оборотами. Язык эвенкийского эпоса в публикациях семейства Варламовых – ни дать ни взять язык учебника эвенкийского языка для 3 класса, все кристально ясно. На таком языке пишут специалисты-тунгусоведы, если хотят попробовать себя в национальной литературе, готовят материал для учебников или пишут статьи в газеты.  Хотя понятно, что нынешние исполнители эвенкийского фольклора ходили в школы, но все же странно, очень странно – особенно пишущему эти строки, написавшему «Эвенскую азбуку» в стихах, напоминающих брюсовские «Опыты» по форме: с чего бы это сказители заговорили на больно простом языке, а новые тексты не имеют вариантов в фольклорной традиции…. Почему предметом изданий и изучения становится эпос, а не сказки, понятно -  эпос легче импровизируется… Известно, что Е.Д.Поливанов мог импровизировать «Манас», да и если бы ваш слуга покорный попытался бы по воображению исполнять эвенские сказания-нимканы, так та же Ж.К.Лебедева  ни за что бы не подумала, что текст надиктован не оленеводом-сказителем а петербуржцем с университетским образованием… Хорошо. Пусть то, что говорилось и говорится о сочинениях по эвенскому фольклору Ж.К.Лебедевой, Г.И,Варламовой, А.Н.Варламова – жалкие инсинуации автора. Но почему же тогда столь блистательные специалисты оставили без внимания книгу А.А.Бурыкина «Малые жанры эвенского фольклора» (2001) – правда, спустя чуть больше полугода после ее выхода Ж.К.Лебедева заболела и отправилась в Нижний мир, или дилогию «Вера в духов» и «Шаманы: те кому служат духи» (2007), «Чукотские загадки» (2006), где приведены тексты в моем переводе с чукотского языка на русский и английский языки, или такие книги, как «Язык малочисленного народа в его письменной форме» (2004) или «Актуальные проблемы социолингвистики» (2007), из которых первая издана Департаментом по делам народов РС(Я) а вторая вообще имеет гриф совета по языковой политике при Президенте РС(Я), тем более, что в их распоряжении целый электронный журнал «Языки и фольклор народов Севера», даром что читать его противно до тошноты… Амбиций выше крыши, а содержание на уровне студенческих докладов. Однако мы отвлеклись. Опять ищем вдохновения в любимом романе:: – Зрительская масса, – перебил Семплеярова наглый гаер, – как будто ничего не заявляла? Но, принимая во внимание ваше глубокоуважаемое желание, Аркадий Аполлонович, я, так и быть, произведу разоблачение. Но для этого разрешите еще один крохотный номерок? – Отчего же, – покровительственно ответил Аркадий Аполлонович, – но непременно с разоблачением! – Слушаюсь, слушаюсь. Итак, позвольте вас спросить, где вы были вчера вечером, Аркадий Аполлонович? - Итак, позвольте же вас спросить, Александр Николаевич – откуда у меня, не имеющего ну никакого авторитета в науке, как вы там меня величаете в семейном кругу,  в марте минувшего, 2011 года, в аккурат за полтора месяца до защиты 14 апреля (и задолго до того как диссертация стала доступной на одном из эвенковедных сайтов), оказалась ваша диссертация в электронном виде, да не только она, а также отзыв на нее одного из ваших официальных оппонентов, и что хуже всего – черновик этого отзыва, набранный на моем компьютере моими же собственными руками?  Я ведь официально никаким боком не причастен к вашей защите, на ней не присутствовал и себя не обнаруживал. Не ожидали? Вряд ли Александр Николаевич ответит что-то вразумительное.  Но ведь специалистам известно, что диссертационный совет в Калмыцком университете оказался не то третьим, не то четвертым местом,  куда пристраивалась его диссертация, ни Улан-Удэ, ни Новосибирск, ни Москва не сочли труд молодого педагога-физкультурника (такое у нашего фольклориста образование) достойным того, чтобы принять его к защите как докторскую диссертацию. Там внешне все выглядело благопристойно, но чтобы официальные оппоненты заказывали отзыв на диссертацию третьим лицам, меняя отрицательную оценку на противоположную, положительную -  такое в нашей науке еще не имело прецедента. Вчитайтесь в один из отзывов в части актуальности: в диссертации А.Н.Варламова представлено новое понимание историзма в эвенкийском фольклоре (то, что в моей рецензии) – это откровенное издевательство так и легло на стол экспертов ВАК. Получается, что диссертацию А.Н.Варламова только и можно  было защитить с беспрецедентными отклонениями от процедуры, отправляясь за отзывами на калмыцкий базар… Что же - – Вот, почтенные граждане, один из случаев разоблачения, которого так назойливо добивался Аркадий Аполлонович! Я далек от идеи посылать в ВАК свои отзывы на сочинения А.Н.Варламова, будь то диссертация или книга, отзыв на которую я вполне имел право дать, что и сделал. Тем более что нынешний ВАК вроде как не осуществляет научной экспертизы диссертаций и уделяет преимущественное внимание процедурным вопросам. Но я имею право в продолжение начатой дискуссии (не я был ее инициатором) выложить в Интернете на той же «Сибирской заимке» этот текст. Пусть кто угодно из благонамеренных читателей извещает ВАК о том, как нынче эвенки защищают свои работы, или кто-то из сотрудников ВАК обнаружит  в Сети этот документ и возьмет его на заметку. Ведь в нем как раз речь идет о процедурном оформлении защиты, научные разногласия тут на последнем плане. Ох, а что будет, если у А.Н.Варламова в Улан-Удэ по забывчивости не приняли кандидатский экзамен по общей фольклористике в дополнение к специальности (он же спортсмен, а не филолог) – тут и по кандидатской диссертации вопросы будут, ведь 10-летний срок не истек… Вы довольны, Александр Николаевич? И я ведь еще вас не спросил, как вы относитесь к тому, что я знаю эвенкийский язык явно не хуже вас, а эвенский язык знаю несравненно лучше, чем знает родной язык все ваше окружение? При этом я, имея диплом филолога-русиста, уже 8 лет работаю в Словарном отделе ИЛИ РАН и давно уже не имею тех проблем в профессиональном общении, какие создавала мне псевдопрофессиональная и квазиобразованная этническая среда североведов от педагогики… Кстати, мой совет – Александр Николаевич, бросьте вы эти занятия, занятия тем, что не проходили на студенческой скамье. Что ни скажете, скандальная глупость и невежество получается. Грозите мне – «пока Буга на вас внимания не обратило» и не ведаете – а еще эвенк! - что ему, Буга то есть, без разницы, какого оно пола,  ровным счетом дела нет ни до меня, ни до Вас лично, ни до здоровья Вашей матушки…У него другое предназначение. Не верите – почитайте мою книгу «Вера в духов», там все про это написано… Пожалуй, вернусь к сеансу магии с разоблачением, надо его завершать. - А тут еще кот выскочил к рампе и вдруг рявкнул на весь театр человеческим голосом: – Сеанс окончен! Маэстро! Урежьте марш!! Да, маэстро. Урежьте, будьте так любезны. Сеанс окончен. И кто-то после него тоже останется голым…   А.А.Бурыкин, доктор филологических наук, доктор исторических наук, ИЛИ РАН, Санкт-Петербург

Создание и развитие сайта: Galushko.ru