Электронный журнал «Сибирская Заимка»
Архив 1998-1999 гг.

Шейхетов С. В.

Нэпманы Сибири.
Введение (окончание).

Адрес этого документа: http://zaimka.ru/soviet/cheikh1_b.shtml


Выберите главу:
Приложение:

Введение.
(окончание)

Методология и основные методы исследования

В данной работе социальная группа нэпманов рассматривалась как составная часть социальной структуры советского общества. Такой подход к объекту исследования потребовал проведения анализа существующих теорий социальной структуры и выбора оптимальной их них, позволяющей наиболее полно описать структуру советского общества 20-х годов.

На наш взгляд, для того, чтобы описать социальную структуру, необходимо охарактеризовать все элементы этой структуры, особенности их внутренней организации, характер взаимоотношений друг с другом, иерархию, степень влияния на развитие общества. Необходимо также показать, как сформировался каждый элемент и социальная структура в целом, а также пути их эволюции. Здесь возникает главная методологическая проблема – по каким критериям следует выделять элементы социальной структуры? Различные методологические школы предлагают разные варианты ответа на этот вопрос.

Изучение социальной структуры как специального предмета общественных наук началось в рамках марксистской методологии. К. Маркс выдвинул теорию классового строения общества, которая стимулировала развитие исследований в этой области социологии.

У самого Маркса отсутствует четкое определение класса, однако, оно было сформулировано его последователями. В 1919 году В. Ленин предложил следующее определение: " Классами называются большие группы людей, различающиеся по их месту в исторически определенной системе общественного производства, по их отношению (большей частью закрепленному и оформленному в законах) к средствам производства, по их роли в общественной организации труда, а следовательно, по способам получения и размерам той доли общественного богатства, которой они располагают ...К вторичным классовым признакам относятся: 1) условия жизни и быта, образ жизни 2) социально-политическая роль в обществе, общественное поведение и активность, социально-политическая организованность 3) образование, культура, культурно-производственная подготовка 4) сознание, идеология, воззрения, духовный облик и духовная самодеятельность, общественная психология." [21]

Марксистская теория признает только один критерий выделения классов – отношение к средствам производства. Владение или не владение средствами производства сплачивает людей в социальные общности. Принадлежность к одному классу предопределяет общее сознание, ценности, культуру, образ жизни и интересы. Члены класса могут до определенного времени не осознавать себя как некое социальное единство. Эту стадию развития класса Маркс называл "класс в себе". Однако рано или поздно осознание общности интересов должно сплотить членов социальной группы. Тогда "класс в себе" превращается в "класс для себя". В каждом обществе существуют основные и не основные классы.

Применяя эту методологию на практике, Маркс выделял в современном ему буржуазном обществе два основных класса: буржуазию и пролетариат, а также несколько не основных: крестьянство, помещиков, мелких предпринимателей и т. д.

Практика сравнительно быстро выявила недостатки данной методологии. Во-первых, абсолютизация только одного критерия социальной дифференциации – собственности, приводило к недооценке профессиональных, культурных, религиозных, национальных и других различий между людьми. Совершенно очевидно было, что действия людей далеко не всегда определяются их экономическим положением.

Во-вторых, вторичные классовые признаки также далеко не всегда совпадали с первичными. Люди могли принадлежать к одному марксистскому классу, но при этом, вести совершенно разный образ жизни, стремиться к достижению разных целей, исповедовать различные политические убеждения.

В-третьих, марксистская схема социальной структуры оказалась слишком упрощенной. Помимо буржуазии и пролетариата, крестьянства, помещиков и мелких предпринимателей в обществе существовало довольно много промежуточных групп, которые невозможно было отнести к какому-то определенному классу.

Наконец, если марксистская методология была еще более или менее применима для описания структуры западноевропейского общества девятнадцатого века, то она совершенно не годилась для исследований других типов обществ.

Одновременно с марксистской концепцией получила распространение теория возникновения классов на основе разделения труда и образования профессий. Видным представителем этого направления был Г. Шмоллер. Он видел причину классовой неоднородности общества в расовых, профессиональных и имущественных различиях между людьми. При этом, профессиональным различиям придавалось решающее значение.

Шмоллер считал, что неравномерное распределение собственности и материальных благ является результатом профессиональных различий. Противоречия между предпринимателями и наемными рабочими возникают только потому, что они принадлежат к разным профессиональным группам.

По мнению Шмоллера профессиональная принадлежность играет решающую роль в деле формирования национального характера. Появление профессий внутри народов создает при известных условиях особые разновидности в народном характере, которые путем наследственной передачи переходят из поколения в поколение. Благодаря этому образуются расхождения в условиях труда, способе жизни. С прогрессирующим разделением труда духовная и физическая приспособленность к определенного рода деятельности настолько развивается, что дети зачастую продолжают профессию отцов, выбирают жен из одного и того же круга родственных профессий. В итоге вырабатывается определенный вид воспитания, нравственности и привычек, что во всей совокупности своей способствует закреплению типических классовых черт.

Французский социолог Р. Вормс предложил многомерный подход к проблеме социальной структуры. Он считал, что в обществе существуют два разнонаправленных типа членения: на классы и на профессии.

"По мысли Вормса, можно себе представить в обществе с одной стороны, ряд групп: группу лиц, занятых в промышленности; группу лиц, принадлежащих к администрации; группу служащих в армии и т. д. Но с другой стороны, внутри каждой из этих групп можно различить ряды новых групп, идущих в ином направлении.

Так, в группе, занятых в промышленности, идут, возвышаясь одна над другой, группы рабочих, мастеров и хозяев. Среди лиц, принадлежащих к администрации, возвышаются группы мелких чиновников, столоначальников и директоров. В армии, в свою очередь, мы находим солдат, унтер-офицеров и офицеров.

Рабочий, мастер, хозяин первой группы принадлежат к одной и той же профессии; точно так же, как к одной профессии принадлежат мелкий служащий в администрации, столоначальник и директор, а в армии – солдат, унтер-офицер и офицер. Но соответствующие слои этого второго порядка в каждой профессии вместе взятые, составят собой уже класс. Так, например, высшие слои трех указанных профессий, именно – хозяева, директора и офицеры – составят один социальный класс; солдаты, рабочие и мелкие служащие составят другой и т. д. ... Деление по профессиям Вормс называет горизонтальным, деление же на классы – вертикальным." [22]

Итак, Вормс в качестве критерия выделения класса предложил образ жизни. Одинаковый образ жизни сплачивает людей и предопределяет их стремления и цели. Кроме классового деления общества, существует профессиональное. Принадлежность к одной профессии также накладывает отпечаток на образ мыслей и действия людей.

В конце 19-начале 20-го веков кроме Шмоллера и Вормса немало обществоведов занималось проблемами социальной структуры. Среди них такие известные ученые и общественные деятели как К. Каутский, Э. Бернштейн, М. Туган-Барановский. В результате был преодолен односторонний подход к социальной структуре, характерный для марксизма. Помимо владения средствами производства были названы такие критерии выделения классов как: профессиональная и национальная принадлежность (Шмоллер), образ жизни (Вормс), величина дохода (Бернштейн). Была предпринята попытка многомерного подхода к исследованию социальной структуры (Вормс). Однако, несмотря на определенные достижения, эти концепции были еще не совершенны.

Во-первых, для всех теорий был характерен тот же недостаток, который присутствовал у Маркса – несоответствие "первичных" и "вторичных" классовых признаков. Все ученые считали, что принадлежность к одному классу предопределяет образ жизни, стремления, политические взгляды, действия и т. д. Практика постоянно доказывала ложность этого утверждения.

Во-вторых, применение различных критериев для вычленения класса не дало положительных результатов. Питирим Сорокин сказал по поводу поисков определения данного понятия следующее: "... Все попытки "схватить этого Протея" оказывались безуспешными. "Класс" либо ускользал и ускользает из пальцев своих теоретиков, либо пойманный, превращается в нечто столь неопределенное и неясное, что становиться невозможным отличить его от ряда других кумулятивных групп, либо, наконец, сливается с одной из элементарных группировок." [23] Ярким примером данного утверждения служит теория Э. Бернштейна. Пытаясь найти четкий и однозначный критерий для выделения классов, он предложил считать таковым величину дохода разных групп населения. В результате социальная структура у него свелась к элементарному разделению общества на богатых и бедных.

Наконец, еще одним существенным недостатком перечисленных социологических теорий является ограниченность их познавательных возможностей. Они пригодны только для изучения европейского общества индустриальной эпохи. Попытки же использовать данные методологические концепции для изучения восточного общества или, например, европейского средневекового общества ни к чему не привели. Дело в том, что те критерии выделения классов, которые были безусловно значимы для Европы 19-начала 20-го веков, не имели никакого значения для обществ иных типов.

Новый этап развития методологии исследования социальной структуры связан с именем М. Вебера – классика мировой социологии. Вебер соглашался с Марксом, что существует деление общества на классы и основным критерием выделения класса является собственность. Однако классовая принадлежность оказывает лишь ограниченное влияние на сознание и деятельность людей. Класс никогда не сможет сплотиться на основе одинаковых интересов по той простой причине, что не является общиной. Члены одного класса имеют разный уровень образования, ведут различный образ жизни, придерживаются разных взглядов и т. д. Поэтому они никогда не смогут объединиться для коллективных действий.

Согласно Веберу, класс охватывает людей, которые находятся примерно в одинаковой ситуации на капиталистическом рынке, т. е. имеют общее положение в экономической сфере – одинаковые доходы, приблизительно одинаковое материальное положение, сходные шансы получить ту или иную работу.

Новаторство Вебера заключается в том, что он дифференцировал общество не только на классы, но также на статусные группы и партии. Если критерием выделения класса служит собственность, то критерием выделения статусной группы является престиж. Степень общественного престижа определяют разные обстоятельства: уровень образования, профессия, имущественное положение и т. д. Все эти факторы влияют на социальный статус человека. Люди с одинаковым статусом образуют статусную группу.

В отличие от класса статусная группа является общиной, т. е. ее члены чувствуют свою принадлежность к одной группе. Это достигается благодаря одинаковому образу жизни, стандартам поведения, принятым в данной общине, родственным связям между членами группы и т. д. Статусные группы, как правило, аморфны, т. е. не возможно точно определить круг людей, обладающих одним социальным статусом. Тем не менее, статусная группа способна проводить более или менее осознанную линию поведения т. к. она контролирует и даже частично направляет действия своих членов.

Место классов – внутри экономического порядка, место статусных групп – внутри порядка социального, т. е. в сфере распределения престижа. В политической же сфере господствуют партии. Партия формируется из людей со сходными политическими убеждениями. В отличие от марксистов, которые утверждали, что социальной базой любой партии является какой-то определенный класс, интересы которого она выражает, Вебер считал, что жесткой зависимости тут нет. Он писал: "Партии могут представлять интересы, исходя из "классового" или "статусного" положения и набирать своих приверженцев или из данного класса, или же из статусной группы. Но партии совсем не обязательно быть классово или статусно-ориентированной, и зачастую, она не является ни той, ни другой".[24]

По сравнению с классом или статусной группой, партия является самой сплоченной. Несмотря на свою малочисленность, партии оказывают огромное воздействие на исторический процесс. Их влияние на политику превосходит влияние классов и статусных групп.

Таким образом, согласно концепции Вебера существует три автономных типа стратификации. Они с разных сторон, на различных принципах и с разной силой оказывают воздействие на поведение отдельных индивидов и общества в целом.

В разработку методики исследования социальной структуры на основе многомерного подхода большой вклад внес выдающийся социолог П. Сорокин. В отличие от Вебера, он утверждал, что в обществе существует не три, а множество уровней стратификации. На каждом уровне образуется различные социальные группы. Одни из них оказывают большее воздействие на общество, другие – меньшее. К наиболее влиятельным группам Сорокин относил те, которые охватывают большее число членов; те, которые наиболее организованы; и, наконец те, которые наиболее солидарны внутри. Таких групп он насчитывал десять: 1) семейные кланы, 2) государства, 3) расы, 4) этносы, 5) профессии, 6) партии, 7) религиозные конфессии, 8) группы лиц с одинаковым объемом прав, 9) группы лиц с одинаковым имущественным положением и, наконец 10) группу великих людей.

Дифференциация общества, однако, на этом не кончается. "Подобно тому как в химии существуют не только простые тела: водород, кислород, азот, но и химические соединения, так и в составе населения имеются не только простые группы, члены которых связаны какой-либо связью, например, религиозной, но имеются группы составные, члены которых объединены одновременно рядом связей. Так, ряд лиц может принадлежать к одному государству и к одной религии. Такая группа – группа сложная: члены ее объединены не одной, а двумя связями – религиозной и государственной. ...Таких связей может быть и три, и более". [25]

Сложные группы распадаются на внутренне-солидаристические и внутренне-антагонистические. К первым можно отнести, например, государственно-религиозную группу – Московское княжество в период борьбы с Ордой. И государство, и церковь призывали людей бороться с татарами, поэтому данная группа отличалась прочностью, а поведение ее членов – последовательностью.

Русская социал-демократическая партия в годы первой мировой войны являет собой пример внутренне-антагонистической группы. Как русские граждане, члены этой партии должны были воевать до победного конца, но как социалисты, участники Интернационала, они обязаны были желать поражения царскому правительству. Отсюда, постоянная угроза раскола и колебания членов группы.

Каждому обществу, в каждую историческую эпоху присущи различные виды социальных групп. Это утверждение дает возможность применять методологию Сорокина для изучения различного эмпирического материала, но, в то же время ставит перед исследователем непростой вопрос: как узнать, какие сложные группы имеются в данном конкретном обществе?

Часть обществоведов сначала определяет несколько критериев, которые, по их мнению, являются наиболее важными, а затем на основе этих критериев выделяет сложные социальные группы. Типичным примером подобного подхода является схема социальной структуры населения США, предложенная Э. Эдвардсом:

  1. Лица, получившие специальное образование
  2. Собственники, управляющие и чиновники:

    a) фермеры (собственники и арендаторы)

    b) оптовые и розничные торговцы

    c) другие собственники, управляющие и чиновники

  3. Клерки и подобные им работники обслуживания
  4. Квалифицированные рабочие и мастера
  5. Полуквалифицированные рабочие:

    а) полуквалифицированные рабочие в промышленности

    б) другие полуквалифицированные

  6. Неквалифицированные рабочие

    а) сельскохозяйственные рабочие

    б) промышленные и строительные рабочие

    в) другие рабочие

    г) прислуга [26]

Данный подход, на наш взгляд, может использоваться только при изучении современного нам общества. Только в этом случае исследователь может более или менее точно определить наиболее значимые критерии стратификации, характерные для этого общества. Если же мы имеем дело с прошлым, то подобный метод не годиться, слишком велика вероятность ошибки. Исследователь может использовать второстепенные критерии, и будет подгонять под них эмпирический материал.

В историческом исследовании социальной структуры, на наш взгляд, более правомерным является так называемый "психологический" подход. Родоначальником этого подхода считается американский социолог Л. Уорнер. Он исследовал только те социальные группы, в существование которых верили люди. Другой американский социолог Р. Сентерс определял классовое разделение американского общества, опрашивая выборочно людей, к какой социальной группе они себя причисляют.

Таким образом, данный метод позволяет узнать о существовании тех или иных социальных групп, путем опроса населения. Только после этого определяются критерии выделения и прочие характеристики этих социальных групп.

В историческом исследовании мы, разумеется, не можем провести опрос населения, но в законодательных актах, газетах, художественной литературе, наконец, в языке сохраняются следы существовавших в прошлом социальных групп.

Помимо теорий макроуровня существует несколько концепций, созданных специально для описания советского общества 20-х годов. Наибольшей популярностью у исследователей до недавнего времени пользовалась существенно измененная советскими теоретиками марксистская методология. [27]

Согласно данной теоретической модели a priori утверждалось, что советское общество 20-х годов состояло из трех классов: пролетариата, крестьянства и нэпманской буржуазии, а также одной прослойки – интеллигенции. Но в отличие от Маркса, для которого существовал только один критерий выделения классов – отношение к средствам производства, советские методологи ввели еще несколько критериев.

Классовую принадлежность человека стали определяли не только по его настоящему положению, а также по социальному статусу до революции или по социальному статусу родителей. Большое значение при определении классовой принадлежности играла профессия человека.

Существовали так называемые "буржуазные" профессии, например торговля или посредничество. Нередко получалось, что руководитель крупного государственного предприятия, по происхождению рабочий, считался пролетарием, а рядовой сотрудник этого предприятия, до революции занимавшийся мелочной торговлей, считался буржуа. Классовая принадлежность в советском государстве определяла права и обязанности человека, точно так же как сословная принадлежность – в Российской империи. Таким образом, советский марксистский класс очень слабо отражал место человека в общественном производстве. Это была группа лиц, имеющих определенный правовой статус.

Классические марксисты не стремились четко обозначить границы классов. Они признавали, что в обществе всегда существуют переходные слои, которые трудно отнести к определенному классу. Советские теоретики, напротив, старались точно определить классовую принадлежность каждого человека и отнести его либо к пролетариату, либо к крестьянству, либо к буржуазии, либо, наконец, к интеллигенции.

Данной концепции исследования социальной структуры были присущи все недостатки марксистской методологии. Однако попытка адаптировать марксистскую теорию к советской реальности дала достаточно интересные и, вероятно, неожиданные для ее создателей результаты. Методология исследования советского общества 20-х годов косвенно признавала наличие в обществе иных форм стратификации, помимо экономических. Но из этого признания в силу идеологических причин не было сделано никаких выводов. Советские теоретики и исследователи вопреки очевидным фактам продолжали утверждать, что классы различаются только по критерию владения собственностью.

Разработка методологии исследования советского общества 20-х годов велась в небольших масштабах и на Западе.[28] Внимание зарубежных ученых привлекли новые формы стратификации, возникшие после революции. По мнению Ш. Фицпатрик, в 20-е годы основным критерием стратификации становиться объем прав и обязанностей по отношению к государству. Марксистские классы, выделяемые советскими обществоведами, по сути, являлись сословиями, отличающимися друг от друга по правовому положению. Фицпатрик делает вывод о том, что за годы революции и гражданской войны произошла рефеодализация общества.

Сословная модель, предложенная американской исследовательницей, дает возможность судить о характере трансформации социальной структуры в 20-е годы, но не о самой социальной структуре. Эта модель акцентирует внимание только на одном критерии стратификации, а именно на правовом статусе, и не придает значения остальным. Это отрицательно сказывается на качестве исследований, проводимых в рамках данной модели.

Так, например, ученица Фицпатрик Э. Кимерлинг выделила в одну социальную группу кулаков, нэпманов, священников, бывших офицеров царской армии и бывших жандармов только на том основании, что все они были лишены избирательных прав. [29] С этим выводом нельзя согласиться. Несмотря на схожее правовое положение, вышеперечисленные категории населения сильно отличались друг от друга и никогда не составляли социальную общность.

Дальнейшее развитие эта методология получила в работах современного российского обществоведа Е. Старикова. [30] Здесь правовая форма стратификации советского общества возведена в ранг абсолюта. По мнению Старикова, уже в 20-е годы государственная власть полностью контролировала процесс формирования и развития социальной структуры и по своему усмотрению создавала различные социальные группы. Многочисленные эмпирические данные, приводимые также и в данном исследовании, опровергают это утверждение.

Вышеперечисленные методологические концепции носят несколько умозрительный характер. Они основываются либо на идеологических постулатах (марксистская концепция), либо на весьма ограниченной источниковой базе (концепция Фицпатрик). Создав теоретическую модель, авторы неизбежно начинают подстраивать под нее эмпирический материал, и, тем самым, вольно или невольно, искажают действительность. Как уже говорилось выше, подобный метод кажется нам недопустимым при исследовании социальной структуры.

На наш взгляд, необходимо сначала определить какие социальные группы существовали в советском обществе 20-х годов и на основе каких критериев они выделялись или, используя терминологию П. Сорокина, какими связями были объединены члены этих групп. Необходимо изучить численность, состав, внутреннюю структуру, социальный статус, основные сферы социальной активности и менталитет каждой из групп. Необходимо также выяснить механизмы взаимодействия социальных групп друг с другом. Только после этого можно приступать к созданию теоретической модели социальной структуры в целом. Такой алгоритм работы кажется нам наиболее адекватным целям и задачам данного исследования.

Данный подход к изучению социальной группы нэпманов обусловил применение в исследовании широкого спектра методов. Из общенаучных ключевую роль играют методы восхождения от конкретного к абстрактному, типологизации, сравнения, анализа и синтеза, аналогии. Из специально-исторических методов использовались: генетический, сравнительный, системный, ретроспективный. Специфическая тема исследования, находящаяся на пересечении истории и социологии, обусловила использование социологических методов, таких как: выборочный метод, метод корреляции, контент-анализ.

Новизна, практическая значимость и апробация работы

Научная новизна работы заключается в том, что она представляет собой первое комплексное исследование социальной группы нэпманов на материалах Сибири. В рамках данного исследования был разработан и реализован особый методологический подход к изучению социальной группы. С привлечением новых источников дана характеристика численности, состава и внутренней структуры, социального статуса нэпманов, а также некоторых аспектов их экономической активности. Впервые были исследованы пути социальной мобильности частных предпринимателей после НЭПА и система ценностей нэпманов. Большое внимание уделено взаимоотношениям советских частных предпринимателей с другими группами населения, влиянию нэпманов на социально-экономические и культурные процессы, происходившие в советском обществе 20-х годов.

Практическая значимость работы состоит в том, что материалы исследования могут быть использованы в образовательной сфере, при разработке спецкурсов, посвященных истории российского предпринимательства, новой экономической политике в Сибири. Методология, разработанная для исследования нэпманов, может быть применена для изучения других социальных групп и для описания социальной структуры советского общества в целом.

Анализ недолгой истории нэпманов может быть полезен для выработки концепции социальной политики государства по отношению к частным предпринимателям. Опыт успешной работы нэпманов в тяжелейших для частного предпринимательства условиях может быть использован современными бизнесменами.

Основные положения исследования были изложены в виде докладов на международных студенческих конференциях "Студент и научно-технический прогресс" (Новосибирск, 1997, 1998, 1999) и третьей региональной научной конференции "Проблемы истории местного управления Сибири 16-20 веков" (Новосибирск, 1998). Работа обсуждалась на заседании кафедры отечественной истории Новосибирского государственного университета и была рекомендована к защите.

Читать дальше >>>

Примечания:

  1. Ю. Ларин Итоги, пути, выводы НЭП, М. 1923; Он же Частный капитал в СССР, М. 1928
  2. И. Мингулин Пути развития частного капитала, М. 1927
  3. И. Кондурушкин Частный капитал перед советским судом, М. 1927
  4. См. А. Фабричный Частный капитал. Классовая борьба в городе и государственный аппарат, М. 1930; Н. Ряузов Вытеснение частного посредника из товарооборота, М. 1930
  5. В. Каврайский Налоговое обложение частного капитала в Сибири // Жизнь Сибири 1924, N 1; А. Злобин Государственный, кооперативный и частный капитал в товарообороте Сибирского края, Н-ск, 1927; А. Поволоцкий Задачи государственной торговли и кооперации в борьбе с частным капиталом, Н-ск, 1924; Заковский, Верхозин Обзоры деятельности частного капитала// ГАНО, Ф 725, О 1, Д 39 и др.
  6. Г. Глезерман Ликвидация эксплуататорских классов и преодаление классовых различий в СССР, М. 1949
  7. И. Трифонов Ликвидация эксплуататорских классов в СССР, М. 1975, с. 193
  8. В. Селунская Изменение социальной структуры советского общества 1921 – середина 30-х годов, М. 1979
  9. Л. Морозов Решающий этап борьбы с нэпманской буржуазией: из истории ликвидации капиталистических элементов города. 1926-1929, М. 1960;
  10. Он же К вопросу о периодизации истории борьбы с нэпманской буржуазией// Вопросы истории 1964, N 12;
  11. В. Архипов Л. Морозов Борьба против капиталистических элементов в промышленности и торговли. 20-е – начало 30-х годов, М. 1978;
  12. В. Архипов Этапы и методы регулирования торгово-промышленного предпринимательства// Экономическая политика советского государства в переходный период от капитализма к социализму, М. 1986
  13. История Сибири, Л. 1968
  14. Т. Корягина Арендная политика Западно-Сибирских совнархоов в первые годы восстановительного периода ( 1921-23)// вопросы истории Сибири вып. 2 1965
  15. А. Московский В. Исупов Формирование городского населения Сибири 1926-1939, Новосибирск 1986
  16. Е Хорькова История предпринимательства и мещанства в России, М. 1998
  17. В. Тихонов, В. Тяжельникова, И. Юшин Лишение избирательных прав в Москве в 1920-30 годы, М. 1998; М. Саламатова Лишенные избирательных прав города Новосибирска 1920-36: Дипломная работа, Новосибирск, 1997
  18. Е Демчик Частный капитал на Алтае в 20-е годы// Предпринимательство на Алтае: 17 век – 1920-е годы, Барнаул 1993;
  19. А. Килин Частное торговое предпринимательство на Урале в годы НЭПа, Екатиринбург 1994;
  20. Л. Лютов Частная промышленность в годы НЭПа, Саратов 1994
  21. В. Ильиных Коммерция на хлебном фронте. Государственное регулирование хлебного рынка в условиях НЭПа (1921-1927), Новосибирск 1992;
  22. Он же "Масляная война" 1923-1928 гг. в Сибири, Новосибирск 1996;
  23. М. Винокуров А. Суходолов Золотопромышленность Сибири// ЭКО 1996 N 5;
  24. Они же Экономика Сибири 1900-1928, Новосибирск 1996
  25. Е. Демчик Частный капитал в городах Сибири в 1920-е годы: от возрождения к ликвидации, Барнаул 1998
  26. Kimerling Elise Civil Rights and Social Policy in Soviet Russia, 1918-1936|| The Russian Review. January, 1982
  27. Ш. Фицпатрик Классы и проблемы классовой принадлежности в Советской России в 20-е годы// Вопросы Истории 1990, N 8
  28. Fitzpatrick Sheila Ascribing Class: the Construction of Social Identity in Soviet Russia || Journal of Modern History, 1993 N 4
  29. Fitzpatrick Sheila New Perspectives on the Civil War || Party, State and Society in the Russian Civil War
  30. Административно-территориальное деление Сибири: Справочник, Новосибирск, 1966, с.12-16
  31. В. Ленин Полн. Собр. Соч. Т. 39, с. 15
  32. В. Радаев О. Шкаратан Социальная стратификация, М. 1995, с. 68
  33. П. Сорокин Система социологии, М. 1993, Т. 2, с. 357
  34. M. Weber Class, status and power. Ed. by R. Bendix and S. Lipset. Free Press. N. Y. 1966, pp. 21-28 (Перевод)
  35. П. Сорокин общедоступный учебник социологии, М. 1994, с. 63
  36. A. Edwards Social-Economic grouping of the Gainful Workers of the United States, Цит. по В. Радаев, О. Шкаратан Указ соч. с.77
  37. См. Изменение социальной структуры советского общества (в 2 томах), (1917-1920) (1920-1937, М. 1976, 1979
  38. См. Ш. Фицпатрик, указ. соч.; G. Freez Estate Paradigm and Russian Social History// American History Review, February 1986, 91, pp. 11-86
  39. См. Kimerling Elise Civil Rights and Social Policy in Soviet Russia, 1918-1936|| The Russian Review. January, 1982
  40. Е. Стариков общество-казарма от фараонов до наших дней, Новосибирск 1996

Электронный журнал «Сибирская Заимка»