Печатный аналог: Журавлев В. В. Органы государственной власти сибирской контрреволюции (октябрь 1917 — ноябрь 1918 г.):
от «автономной Сибири» к «возрожденной России».
// Власть и общество в Сибири в ХХ веке. Новосибирск, 1997, вып.1, с.3–30.
К середине лета 1918 г. относится начало функционирования судебных учреждений сибирской контрреволюции. Правовой основой их деятельности послужило постановление Временного сибирского правительства от 6 июля 1918 г. [68] Согласно этому акту, на территории Сибирского правительства были восстановлены судебные учреждения, действовавшие на основании дооктябрьского законодательства.
Судебные уставы предусматривали существование судов двух уровней: местных и общих. К местным относились волостные суды, мировые суды, уездные съезды мировых судей и уездные административные суды, к общим — окружные суды (учреждались для нескольких уездов), судебные палаты (распространяли свою деятельность на несколько губерний или областей), кассационные (по гражданским и уголовным делам) и первый (арбитраж по административно-хозяйственным делам) департаменты Сената.
Судебная система строилась на принципах отделения суда от администрации, несменяемости судей и следователей, прокурорского надзора, равенства всех перед судом.
Мировым судьям были подсудны дела о мелких правонарушениях, за которые предусматривались такие санкции, как арест до трех месяцев, заключение на срок до одного года, невысокие штрафы. Мировые судьи избирались волостными земскими управами и городскими думами.
Окружные суды были основным рабочим уровнем судебной системы. Именно здесь рассматривались все серьезные правонарушения. При окружных судах работали следователи, осуществлявшие под надзором прокуроров предварительное расследование преступлений на закрепленных за ними участках.
На судебные палаты возлагались дела по жалобам и протестам на приговоры окружного суда, а также дела о должностных и государственных преступлениях. Судебные палаты выступали в качестве апелляционной инстанции по делам окружных судов, рассмотренных без участия присяжных заседателей, и могли заново в полном объеме рассматривать уже решенное дело.
При окружных судах и судебных палатах предусматривались должности прокуроров и товарищей прокуроров.
В качестве высшего судебного учреждения в Сибири отчасти выступала Омская судебная палата [69]. Но все же судебной системе сибирской контрреволюции недоставало авторитетного высшего органа судебной власти. Этот пробел был восполнен 7 сентября 1918 г. учреждением Временным сибирским правительством Сибирского высшего суда [70]. Сибирский высший суд должен был действовать на основании российского положения о Правительствующем сенате и судебных уставов 1864 г., но с некоторыми изменениями.
Так, Сибирский высший суд, в отличие от дореволюционного российского Сената, состоял всего из трех департаментов: административного и двух кассационных — уголовного и гражданского. Административный департамент должен был принять на себя обязанности I, II, III и IV департаментов Правительствующего сената, то есть стать органом надзора, обнародования законов и высшим административным (арбитражным) судом. Причем в состав департамента должны были включаться представители земских и городских самоуправлений. Два кассационных департамента — гражданский и уголовный — проектировались в качестве высших судебно-кассационных инстанций: соответственно по гражданским и уголовным делам, — то есть должны были рассматривать жалобы и протесты на нарушение закона нижестоящими судами, просьбы о пересмотре уже вынесенных приговоров «по вновь открывшимся обстоятельствам» и некоторые дела о должностных преступлениях. Существенной новацией было то, что власть Уголовного кассационного департамента планировалось распространить и на военные суды. Предусматривались также должности прокуроров Сибирского высшего суда — двух гражданских и одного военного.
Были назначены члены Высшего суда и определено время его открытия. Однако в связи с образованием Всероссийского временного правительства встал вопрос об возобновлении на востоке России деятельности Правительствующего сената. В результате открытие Высшего суда было сначала отложено, а 24 декабря 1918 г. он был упразднен постановлением Совета министров Российского правительства [71].
В середине июля 1918 г. была установлена связь омского Временного сибирского правительства с министрами, уехавшими в феврале на Дальний Восток и образовавшими там свой кабинет (Временное правительство автономной Сибири). Это правительство, эсеровское по своему составу, не считало себя обязанным щепетильно придерживаться «Положения о временных органах управления Сибири» от 15 декабря 1917 г. и соблюдать исключительные права Областной думы на определение структуры и формирование правительства. Правительство не только спокойно шло на перераспределение постов среди министров-избранников Думы, но и при необходимости кооптировало в свой состав «людей со стороны». Более того, 21 июля 1918 г. один из кооптированных — И. А. Лавров — сменил П. Я. Дербера на посту председателя правительства. В конце июля 1918 г., после ряда переформирований, Правительство автономной Сибири приобрело следующую структуру: И. А. Лавров (министр-председатель и управляющий министерством внутренних дел), П. Я. Дербер (министр иностранных дел), Н. Е. Жернавков (государственный контролер), А. А. Краковецкий (военный и морской министр), В. И. Моравский (министр продовольствия и снабжения и временно управляющий отделом путей сообщения), А. Е. Новоселов (министр внутренних дел, позднее — министр самоуправлений), Г. Ш. Неометуллов (министр туземных и экстерриториальных народностей), А. А. Трутнев (управляющий министерством финансов и временно управляющий отделом торговли, промышленности и труда), М. А. Колобов (министр торговли и промышленности), Н. Я. Быховский (управляющий министерством земледелия) [72].
Таким образом, дальневосточное правительство имело в своем составе семь членов кабинета, избранного Областной думой 28 января 1918 г. На этом основании оно считало омский «кабинет пяти министров» «коллегией членов правительства, находящихся в Западной и Средней Сибири», которая осуществляет государственную власть только на этих территориях и только «до прибытия в Западную Сибирь всего состава Сибирского правительства» [73]. Таким образом, с точки зрения Временного правительства автономной Сибири, Временное сибирское правительство являлось его территориальным органом, созданным из-за «исключительных условий момента». С другой стороны, лидеры Временного сибирского правительства отнюдь не желали замыкаться в территориальных рамках запада и центра Сибири и разделять свою власть со значительно более левым большинством Временного правительства автономной Сибири.
Временное Сибирское правительство заявило, что только оно «одно вместе с Сибирской областной думой является ответственным за судьбы Сибири» [74]. Возник правовой конфликт, имевший очевидную всем политическую подоплеку. Но и Сибирскую областную думу правительство рассматривало лишь как инструмент укрепления своего правового положения и вовсе не собиралось делиться с нею властью.
Приступившая 15 августа 1918 г. к законотворческой работе Сибирская областная дума на своей второй сессии приняла всего два законодательных акта: 15 августа — регламент своей работы («Наказ Думы») и 17 августа — постановление, изменявшее порядок формирования Думы, установленный положением чрезвычайного Областного съезда 15 декабря 1917 г. И сразу же вслед за этим в «Правительственном вестнике» последовало разъяснение, что эти документы обретут статус законов лишь после одобрения текста правительством [75].
С актом от 17 августа так и произошло. Спустя два дня он был продублирован постановлением Совета министров, начинавшимся словами: «На основании принятого Сибирской областной думой 17 августа постановления Временное сибирское правительство постановляет…», — и далее по тексту, принятому Думой [76]. После приостановления занятий Думы 19 августа 1918 г. Совет министров полностью и окончательно сосредоточил в своих руках законодательные функции.
В конце лета — начале осени 1918 г. произошли значительные перемены в персональном составе и структуре высших административных учреждений сибирского правительства.
В начале августа подал в отставку товарищ министра внутренних дел П. Я. Михайлов. Примерно в это же время министр внутренних дел В. М. Крутовский, ссылаясь на ухудшение здоровья, устранился от активного участия в работе правительства [77]. Тогда в МВД, как и в ведомства, не имевшие своих министров, был назначен управляющий министерством. Им стал прокурор Иркутской судебной палаты С. С. Стырынкевич [78]. В конце августа был отстранен управляющий военным министерством А. Н. Гришин-Алмазов, замененный на этом посту атаманом Сибирского казачьего войска П. П. Ивановым-Риновым [79].
Постановлением от 24 августа 1918 г., дополненным 7 и 8 сентября [80], руководители министерств Временного сибирского правительства были объединены в составе нового органа — Административного совета. Председатель Административного совета назначался Советом министров, а в случае отсутствия такового избирался самим Советом. Первоначально на этот пост был назначен И. И. Серебренников, а после его отъезда на уфимское Государственное совещание председателем Совета был избран И. А. Михайлов.
Административный совет, как и формально безвластное совещание управляющих министерствами являлся подчиненным исполнительным органом при Совете министров, но (и это было новацией) при отсутствии кворума в Совете министров принимал на себя полномочия верховной власти [81]. Это и случилось, когда к 10 сентября 1918 г. пятеро из шести членов Совета министров покинули Омск. При наличии кворума в Совете министров компетенция Административного совета носила двоякий характер: подготовительный и окончательный. Он рассматривал и подготавливал для Совета министров проекты всех постановлений и общих распоряжений, мероприятий общегосударственного характера, сметы доходов и расходов, представлял кандидатуры на важнейшие государственные должности и т.д. Менее важные дела Административный совет решал окончательно.
Учреждение Административного совета оказало значительное влияние на дальнейшее развитие политического процесса в Сибири, усилив влияние руководителей министерств и поддерживавшего их правого фланга сибирского антибольшевистского движения.
В последних числах сентября «правые» закрепили этот успех, добившись того, что трое наиболее «левых» членов Совета министров (В. М. Крутовский, Г. Б. Патушинский и М. Б. Шатилов) были выведены из его состава. МВД уже имело новое руководство, министерство юстиции возглавил заместитель Г. Б. Патушинского Н. П. Морозов, министерство туземных дел было упразднено, превратившись в отдел МВД, который возглавил один из помощников М. Б. Шатилова профессор Н. Н. Новомбергский [82].
Одновременно лидеры Временного сибирского правительства перешли с позиции формального признания прав и верховенства владивостокского Временного правительства автономной Сибири к активному давлению на последнее с целью добиться его «самоликвидации». [83]
Представители левого фланга антибольшевистского движения, пытаясь противостоять этому курсу, ссылались на нарушение Советом министров «временной конституции» — «Положения о временных органах управления Сибири». [84] Но, в результате действий Административного совета, поддержанного военными и «правыми» кругами, Сибирская областная дума была разогнана, а правительство и его сторонники заявили, что правовое положение Временного сибирского правительства определяет не «Положение» от 15 декабря 1917 г., а status quo, сложившийся после переворота [85].
В сентябре 1918 г. в ходе своей дальневосточной миссии председателю Совета министров П. В. Вологодскому удалось добиться распространения на этот регион юрисдикции Временного сибирского правительства, самоликвидации двух соперничавших, но равно безвластных дальневосточных правительств — Временного правительства автономной Сибири А. И. Лаврова и П. Я. Дербера и Делового кабинета Д. Л. Хорвата, и сдачи власти Приморской областной земской управой, которая была единственным реальным местным правительством.
28 октября 1918 г. была учреждена должность верховного уполномоченного Временного сибирского правительства на Дальнем Востоке. Верховный уполномоченный входил в состав Совета министров как его полноправный член в качестве «министра по делам Дальнего Востока». На этот пост был назначен Д. Л. Хорват. При нем создавалось своеобразное региональное «правительство» — Совет верховного уполномоченного, включавший 18 членов: двух помощников (по военной и гражданской части), одиннадцати представителей министерств (внутренних дел, иностранных дел, земледелия и колонизации, финансов, торговли и промышленности, продовольствия, снабжения, путей сообщения, труда, юстиции, государственного контроля), четырех представителей местных самоуправлений и директора канцелярии верховного уполномоченного. Председателем Совета был В. А. Глухарев — помощник верховного уполномоченного по гражданской части [86].
Включение в состав органа государственного управления выборных представителей от земств и городских дум находилось в разительном противоречии с общим направлением политики Временного сибирского правительства в отношении органов общественного самоуправления. Эту норму следует рассматривать как уступку Сибирского правительства чрезвычайно влиятельному (в том числе и в дипломатической сфере) Приморскому земству.
Кроме Дальнего Востока, в орбиту «омской государственности» оказались втянуты целый ряд территорий Восточного Урала и Зауралья: Златоустовский, Челябинский, Троицкий, Ирбитский, Шадринский, Камышловский, Верхнеуральский и Кустанайский уезды. Как в свое время «омской власти» стало тесно в рамках Западной Сибири, что послужило одной из причин замены Западно-Сибирского комиссариата Сибирским правительством, точно так же осенью 1918 г. логика государственного развития настоятельно подталкивала Сибирское правительство к новому расширению поля деятельности. Но дальнейшая экспансия «омской власти» на запад тормозилась, с одной стороны, ее региональной юрисдикцией, с другой — существованием конкурирующего властного центра на востоке России — Комитета членов Всероссийского учредительного собрания (так называемого «Комуча»).
Комуч возник в Самаре после свержения советской власти и реально контролировал территорию Среднего Поволжья. В то же время он заявлял о себе как о легитимной всероссийской власти и требовал подчинения со стороны всех остальных региональных правительств. Сибирское правительство отказывалось признать свою зависимость от Комуча, за что обвинялось последним в сепаратизме.
Причина была, конечно, не в мифических сепаратистских устремлениях кабинета П. В. Вологодского, а в различной политической ориентации самарского и омского правительств. В первом политически преобладали эсеры центра, представлявшие собой крайне левый фланг антибольшевистского движения. Второе же к осени 1918 г. представляло собой политический конгломерат, объединявший весь спектр политических оттенков антибольшевистского движения от его левой части (М. Б. Шатилов, Г. Б. Патушинский) до правых радикалов (И. А. Михайлов), при доминировании правоцентристской ориентации. В этих условиях достаточно естественно выглядели взаимные попытки политического вмешательства во «внутренние дела». Отношения были обострены настолько, что возникла ситуация своеобразной «холодной войны», сопровождавшейся разнообразными экономическими санкциями.
Все это способствовало тому, что на Урале возникла, на территориях к западу от «уральских приобретений» омского правительства, собственная власть в лице Временного областного правительства Урала в Екатеринбурге. В состав этого органа вошли: П. В. Иванов (председатель и главноуправляю-щий торговлей и промышленностью), Л. А. Кроль (заместитель председателя и главноуправляющий финансами), А.Гутт (главноуправляющий горными де-лами), Н.Глассон (главноуправляющий юстицией), Н.Асейкин (главноуправ- ляющий внутренними делами), А.Прибылев (главноуправляющий земледелием и государственными имуществами), П.Мурашев (главноуправ- ляющий трудом) [87].
Его политическая окраска была практически однородной — левоцентристской [88]. Учитывая это промежуточное, буферное положение уральского правительства, особенно показательным видится выбор им определенно «просибирской» ориентации. На территорию уральского правительства была распространена вся система омского законодательства; сибирские денежные знаки получили право свободного хождения на Урале, а все вооруженные формирования на территории уральского правительства были подчинены командованию Сибирской армии.
Кроме внутренней логики развития «омской государственности», были и другие причины, толкавшие различные отряды контрреволюции к поиску компромисса и формы объединения в масштабе всего востока России. Это и обстановка на Волжском фронте, и проблемы во взаимоотношениях с союзниками.
8 сентября 1918 г. в Уфе открылась работа Государственного совещания. На совещании присутствовали 170 делегатов. Они представляли 23 различных по своему политическому весу и правовому положению структуры: Съезд членов Всероссийского учредительного собрания, самарский Комуч, Временное сибирское правительство, Временное областное правительство Урала, национальные правительства Алаш-Орды, Туркестана, Башкирии, тюрко-татар внутренней России и Сибири, некое «Временное эстонское правительство», Оренбургское, Уральское, Сибирское, Семиреченское, Енисейское, Астраханское и Иркутское казачьи войска, съезд городов и земств Сибири, Урала и Поволжья, политические партии и организации: ЦК Партии социалистов-революционеров, Делегацию РСДРП, ЦК Трудовой народно-социалистической партии, ЦК Всероссийской социал-демократической организации «Единство», ЦК Партии народной свободы, Союз возрождения России [89]. Г. К. Гинс впоследствии писал: «Две силы преобладали на совещании. Одна, действовавшая в пользу Комитета членов Учредительного собрания, подавляла численностью, другая, делегация Сибирского правительства, представленная небольшим числом депутатов, подавляла своим реальным значением» [90]. В итоге, политическую победу одержала левоцентристская, компромиссная между двумя вышеназванными, тенденция.
23 сентября 1918 г. после долгих и непростых дебатов совещание постановило «вручить всю полноту верховной власти на всем пространстве государства Российского Всероссийскому временному правительству в составе пяти лиц»: Н. Д. Авксентьева, В. Г. Болдырева, П. В. Вологодского, Н. В. Чайковского, Н. И. Астрова. В дополнение к избранным членам правительства были избраны пять кандидатов. Кандидаты автоматически заступали на место отсутствовавших членов правительства. Реальный состав Директории был таков: Н. Д. Авксентьев (председатель), В. М. Зензинов, В. Г. Болдырев (верховный главнокомандующий), Б. А. Виноградов (заместитель председателя Совета министров), с 23 сентября по 18 октября 1918 г. — В. В. Сапожников, после его сменил вернувшийся с Дальнего Востока П. В. Вологодский (председатель Совета министров Всероссийского временного правительства) [91].
Всероссийское временное правительство («Директория») являлось органом верховного управления и законодательства. Его исполнительным органом должен был стать Совет министров. Новая власть мыслилась как независимая и неподотчетная. Единственным ее ограничением было признание «непререкаемых верховных прав Учредительного собрания». Комитет членов Учредительного собрания переименовывался в Съезд членов Учредительного собрания, а на Директорию возлагалась обязанность созвать 1 января 1919 г. или, при отсутствии кворума, 1 февраля 1919 г. Всероссийское учредительное собрание, которому и дать отчет в своих действиях.
9 октября 1918 г. ввиду ухудшения положения на фронте Директория покинула Уфу и переехала в Омск. Здесь начались переговоры с Сибирским правительством о фактической организации правительственной власти. 13 октября 1918 г. Директория поручила «временное заведование неотложными делами» соответствующим министерствам Временного сибирского правительства. 3 ноября 1918 г., заручившись гарантиями своего сохранения в виде Совета министров Директории, Временное сибирское правительство своим постановлением упразднило «автономную сибирскую государственность», передав власть на территории Сибири Всероссийскому временному правительству [92]. Указами Всероссийского временного правительства от 4 ноября 1918 г. были назначены члены «всероссийского» Совета министров: П. В. Вологодский (председатель), В. А. Виноградов (заместитель председателя), А. В. Колчак (военный и морской министр), Ю. В. Ключников (заведующий министерством иностранных дел), А. Н. Гаттенбергер (управляющий министерством внутренних дел), И. И. Серебренников (министр снабжения), И. А. Михайлов (министр финансов), Н. С. Зефиров (министр продовольствия), С. С. Старынкевич (министр юстиции), Л. А. Устругов (министр путей сообщения), В. В. Сапожников (министр народного просвещения), Л. И. Шумиловский (министр труда), Н. И. Петров (министр земледелия), Н. Н. Щукин (временно заведующий министерством торговли и промышленности), Г. А. Краснов (государственный контролер), Г. Г. Тельберг (управляющий делами Совета министров) [93].
Согласно указам Директории от 4 и 6 ноября 1918 г. в кратчайшие сроки должны были прекратить свое существование крупнейшие региональные властные центры: Совет управляющих ведомствами Комуча, Областное правительство Урала, казахское правительство Алаш-Орда, Сибирская областная дума. При проведении этих мероприятий был использован опыт миссии П. В. Вологодского на Дальнем Востоке. По аналогии с Дальним Востоком вместо местных правительств были учреждены должности региональных главноуполномоченных правительства: по Уралу и по управлению Алашем [94]. Ряд эфемерных «правительств», участвовавших в Государственном совещании в Уфе, вроде эстонского или тюрко-татарского, сами исчезли с политической арены. И хотя Совет управляющих ведомствами Комуча медлил с самороспуском, произошла своеобразная «правовая рокировка»: региональное Сибирское правительство превратилось во «всероссийское», а Совет управляющих ведомствами «всероссийского» Комуча стал местным правительством стремительно сокращавшейся территории «белого» Поволжья.
Таким образом, в результате организации Всероссийского временного правительства был практически завершен процесс консолидации антибольшевистского движения на востоке России вокруг «омской власти».
В решении этой «централизующей задачи», по мнению В. А. Рязановского, и заключалась «историческая миссия» Директории [95]. Достижение такого успеха стало возможно лишь на основе компромисса разных флангов антибольшевистского движения. Но дело в том, что возникшая на базе этого компромисса власть, подчиняясь объективным центростремительным тенденциям, уничтожала институционную опору левого фланга антибольшевистского движения, тем самым подорвав политический баланс, обеспечивавший ее собственное существование. Переворот 18 ноября 1918 г., приведший к власти адмирала А. В. Колчака, явился лишь наглядным выражением этого нового соотношения сил в лагере российской контрреволюции.
Примечания
Важнейшие из этих работ: Мельгунов С. П. Трагедия адмирала Колчака: Из истории гражданской войны на Волге, Урале и в Сибири. В 3-х тт., Белград, 1928–1930; Головин Н. Н. Российская контрреволюция в 1917–1918 гг. В 12-ти тт. Париж. 1937; Плотникова М. Е. Роль «Временного сибирского правительства» в подготовке контрреволюционного колчаковского переворота в Сибири. // Труды Томского университета. 1964, т.167; Она же. К истории эсеровской контрреволюции в Сибири в 1918 г. // Вопросы истории Сибири. Томск, 1969, вып.4.; Журов Ю. В. Органы сельской власти и управления в Енисейской губернии в годы гражданской войны. Июнь 1918 — январь 1920 гг. // Из истории крестьянства Восточной Сибири. Красноярск, 1966; Гармиза В. В. Крушение эсеровских правительств. М. 1970; Белоусов Г. М. Эсеровское вооруженное подполье в Сибири (1918 г.). // Сибирский исторический сборник. Иркутск, 1974, вып.2.; Лившиц С. Г. К истории Западно-Сибирского комиссариата. // Вопросы истории СССР. Барнаул, 1974; Он же. Временное правительство автономной Сибири. // Алтай. 1979. N 4.; Он же. Временное сибирское правительство (июнь-ноябрь 1918 г.). // Вопросы истории. 1979. N 12; Гармиза В. В. Классовая сущность эсеро-меньшевистских местных органов власти. // Вопросы истории. 1982. N 2; Иоффе Г. З. Колчаковская авантюра и ее крах. М. 1983; Перейра Н. Сибирь: Политика и общество в гражданской войне. М., 1996; Ларьков Н. С. Антисоветский переворот в Сибири и проблема власти в конце весны — летом 1918 г. // Гуманитарные науки в Сибири. Сер. Отечественная история. 1996, N 2.
Первый Сибирский областной съезд (октябрь 1917, Томск): Постановления съезда. Томск, 1917, с.1–2.
Якушев И. А. Февральская революция и областные съезды (К истории областнического движения в Сибири). // Вольная Сибирь. 1927, N 2, с.33.
Якушев И. А. Февральская революция и Сибирские областные съезды (к истории областнического движения в Сибири). // Вольная Сибирь. 1927, N 2, с.33.
План работ, предложенный Исполнительным комитетом первого Сибирского областного съезда. Томск, 1917, с.1–2.
ГАТО, ф.Р-72, оп.1, д.18, л.23–24; ГАНО, ф.П-5, оп.4, д.656, л.1–2; Северная Азия. 1927, N 5–6, с.151.
ГАТО, ф.Р-578, оп.1, д.2, л.13; Известия Временного Сибирского областного совета. Томск. 1918, N 2. 18 января; Якушев И. А. Очерки областнического движения в Сибири. // Вольная Сибирь. 1928. N 3, с.10,13–14,17,19–20; N 6–7, с.88.
Как возникла Временная Сибирская областная дума и Временное правительство автономной Сибири. Б.м., 1918, с.7–8.
Декларация Сибирской областной думы от 28 января 1918 г. Цит. по: Как возникла Временная областная сибирская дума и Временное правительство автономной Сибири. с.9; Гинс Г. К. Сибирь, союзники и Колчак. Пекин. 1921, т.1, с.79.
Как возникла Временная областная сибирская дума и Временное правительство автономной Сибири. с.11–13; Временное правительство автономной Сибири. // Красный архив. 1928, N 4, с.86.
Гражданская война в Сибири и Северной области. М.-Л. 1927, с.100.
Временное правительство автономной Сибири. // Красный архив. 1928. N 4, с.92,133; Белоусов Г. М. Эсеровское вооруженное подполье в Сибири (1918 г.). с.140.
Лившиц С. Г. К истории Западно-Сибирского комиссариата. // Вопросы истории СССР. Барнаул. 1974, с.70.
ГАРФ, ф.144, оп.1, д.21, л.16; Народная Сибирь (Ново-Николаевск). 1918, N 4. 16 (3) июня; Правительственный вестник. Омск. 1919, N 180. 10 июля; Кириллов А. А. Сибирская армия в борьбе за освобождение. // Вольная Сибирь. 1928. N 4, с.45.
Временное правительство автономной Сибири. // Красный архив. 1928. N 4, с.92,94; Познанский В. С. Очерки истории вооруженной борьбы советов Сибири с контрреволюцией в 1917 -1918 гг. Новосибирск. 1973, с.232–233, 239, 285.
ГАРФ, ф.148, оп.1, д.101, л.2; Флуг В. Е. Отчет о командировке из Добровольческой армии в Сибирь в 1918 г. // Архив русской революции. М. 1991. Кн.5. т.9, с.256; Якушев И. А. Очерки областнического движения в Сибири. // Вольная Сибирь. 1928. N 4, с.101.
Флуг В. Е. Отчет о командировке из Добровольческой армии в Сибирь в 1918 г. с.259; Белоусов Г. М. Эсеровское вооруженное подполье в Сибири (1918 г.). с.131.
Гармиза В. В. Крушение эсеровских правительств. М. 1970, с.93.
СПР, N 1, ст.1.
Правительственный вестник. Омск. 1919, N 189. 10 июля.
ГАРФ, ф.151, оп.1, д.11, л.4.
СПР, N 1, ст.ст.8, 9, 14.
Лившиц С. Г. К истории Западно-Сибирского комиссариата. // Вопросы истории СССР. Барнаул. 1974, с.70.
ГАРФ, ф.151, оп.1, д.11, л.4, 62, 65–66; д.12, л.17; Сибирская жизнь. 1918, N 40. 20 июня; Сибирский вестник. 1918, N 21; Гинс Г. К. Сибирь, союзники и Колчак. т.1, с.89–90.
ГАРФ, ф.151, оп.1, д.7, л.19.
СПР, N 1, ст.8.
ГАТО, ф.Р-72, оп.1, д.18, л.8, 37.
Народная Сибирь. 1918, N 1. 31(18) мая.
Борьба за власть советов в Тобольской (Тюменской) губернии (1917–1920 гг.). Свердловск. 1967, с.249–250.
ГАНО, ф.П-5, оп.4, д.724, л.5.
ГАРФ, ф.151, оп.1, д.7, л.30, Д.11, л.15.; ГАИО, ф.Р-2, оп.1, д.4, л.93–94 и др.
СПР, N 2, ст.28; Ерошкин Н. П. История государственных учреждений дореволюционной России. М. 1968, с.212; Зайончковский П. А. Правительственный аппарат самодержавной России в XIX в. М. 1979, с.212; Пайпс Р. Россия при старом режиме. М. 1993, с.399–400.
Лившиц С. Г. К истории Западно-Сибирского комиссариата. с.90.
ГАКК, ф.1800, оп.2, д.59, л.69.
Мельгунов С. П. Трагедия адмирала Колчака: Из истории гражданской войны на Волге, Урале и в Сибири. Белград. 1930. Ч.1, с.83.
ГАРФ, ф.151, оп.1, д.7, л.86.
Сибирский вестник. 1918, N 1. 16 августа.
СУР ВСП, N 1, ст.3.
ГАРФ, ф.148, оп.1, д.195, л.148; ф.170, оп.1, д.1; Гинс Г. К. Сибирь, союзники и Колчак. т.1, с.87.
СУР ВСП, N 1, ст.1.
СУР ВСП, N 1, ст.7; Гинс Г. К. Сибирь, союзники и Колчак. т.1, с.94.
zaimka