Сибирская Заимка
Колчаковская диктатура: истоки и причины краха…
Детская смертность
в 1943–1945 гг.
   zaimka.ru / Архив 1998-2011 гг. / Власть и народ / …№2, 2000  

Спецпроекты:
Konkurs.Zaimka.Ru
Сообщество комьюнитиzaimka

Подписка на новости:
Сервис Subscribe.ru
[описание рассылки]

Кровные узы. РКП(б) и ЧК/ГПУ в первой половине 1920-х годов: механизм взаимоотношений.
Предисловие

Олех Г. Л.

ВЕРСИЯ ДЛЯ ПЕЧАТИ

 Поделитесь с друзьями:

Работа выполнена при содействии
Института «Открытое общество»
(RSS OSSF, grant No.:293/1998).

Выберите главу:

«…И будет пасти их жезлом железным…»
(Откровение Иоанна, 2:27)

Предисловие.

Автор предлагаемой вниманию читателей работы ставил перед собой двуединую задачу: с одной стороны, внести посильную лепту в преодоление десятилетиями эксплуатировавшегося тезиса отечественной исторической науки о Коммунистической партии как монолитной руководящей и направляющей силе, приводящей в движение советскую государственную машину; с другой стороны, способствовать укоренению в научном и общественном сознании представления о том, что действительной движущей силой данной государственной системы выступали узкие, замкнутые коллегии партийной олигархии. Вытеснение из научного обихода ошибочных либо недобросовестных построений — это всегда очень сложный, болезненный и длительный процесс, тем более тогда, когда речь идет о сравнительно недавнем историческом прошлом. Еще в большей степени это утверждение справедливо постольку, поскольку затрагиваются чувствительные для всякого общества и государства сюжеты национальной безопасности и — я бы сказал — национального достоинства. Между тем, взаимоотношения правящей партии с учреждениями ЧК/ГПУ в первой половине 1920-х гг. как раз являются той темой, которая представляется особенно тонкой и деликатной.

Тема эта не только деликатна, но и слабо разработана. Многочисленные газетные, журнальные, книжные публикации периода горбачевской «перестройки» были посвящены, главным образом, описанию карательной политики и практики большевизма, довольно часто неся на себе сочную печать «разоблачения» и «развенчания». Сугубая предвзятость не способствовала объективности изложения материала; сосредоточенность на репрессивных действиях правящего режима, полезная с точки зрения накопления и осмысления новых фактов, мешала изучению предпосылок и скрытых рычагов, вызывавших эти действия. Не меньшим, если не главным, препятствием служила засекреченность партийных и государственных архивных фондов, которая начала (с большим трудом) преодолеваться только после августовских событий 1991 г.

Существовали и другие препоны. Иллюзию исчерпанности проблематики взаимоотношений КПСС и органов государственной безопасности создавала советская историческая литература[1]. В ней, пусть чаще всего априорно, в плотной оболочке фальшивого вывода о руководящей и направляющей роли монолитной большевистской партии в государственной системе, но все-таки были, по сути дела, зафиксированы некоторые ключевые способы подчинения учреждений ЧК/ГПУ диктатуре коммунистической элиты. Очевидно, это обстоятельство, так же, как и резкое снижение общественного интереса к советской истории после распада СССР и КПСС, явились причинами того, что данная тема так и не получила надлежащего изучения.

В последние годы появилось несколько произведений, в той или иной степени затрагивающих вопрос о характере, основных направлениях, формах и методах взаимодействия РКП(б) и ЧК/ГПУ в 1920-е гг.[2] В заслугу этим работам следует поставить выдвижение и защиту положения об установлении в ленинский период послеоктябрьской истории полного подчинения органов государственной безопасности аппарату правящей партии. В указанных трудах присутствует стремление отобразить наиболее распространенные способы контроля со стороны «верхов» РКП(б) чекистских структур. Заметно шире и разнообразнее, в сравнении с предшествующим историографическим этапом, стал круг используемых архивных источников. Предпринята разработка новых сюжетов, таких, как деятельность так называемых Бюро содействия, сбор и распространение государственной политической информации, вербовка осведомителей в коммунистической среде, участие учреждений ЧК/ГПУ в комиссиях по приему в партию бывших эсеров и меньшевиков, слежка за выбывшими из РКП(б) и т.д. Тем не менее, приходится заметить, что и в этих недавних публикациях акцент все же сделан не столько на анализ влияния партийной олигархии на строение и деятельность репрессивного аппарата, сколько на показ функционирования самого этого аппарата.

В то же время, в указанных сочинениях сохраняются некоторые рецидивы прежних догматизированных представлений. В частности, вмешательство партийных комитетов в оперативную работу чекистов трактуется порой как уклонение от нормы, а не как общепринятое явление. Вопреки доступным и достоверным данным утверждается, что якобы инициатива некоторых провинциальных комитетов РКП(б) привлечь коммунистов к осведомительству не получила «какое-то распространение в первое послеоктябрьское десятилетие», а случаи вмешательства во внутрипартийные дела органов государственной безопасности «были редкими», и только затем, во второй половине 1920-х гг., вошли в повседневную практику[3]. Наряду с нечеткими или прямо неверными позициями совершенно не рассмотренными остаются многие важные узлы и приводные ремни механизма взаимодействия парткомитетов и органов ЧК/ГПУ. Все это побуждает к дальнейшему исследовательскому поиску. Данная работа и представляет собой предварительные итоги такого поиска, проводившегося с некоторыми перерывами в течение примерно семи последних лет.

Чтобы предвосхитить возможные упреки, я бы хотел дать ряд дополнительных пояснений по поводу используемой терминологии, круга привлеченных источников и рассматриваемых проблем. С моей точки зрения, вполне допустимо применение понятия «советская политическая полиция» к феномену ВЧК/ГПУ/ОГПУ/НКВД/МГБ/КГБ, ибо данное учреждение, сформированное на профессиональной, а не милиционной, основе, главной своей задачей имело защиту существующего государственного и общественного строя от посягательств извне и изнутри. При этом абсолютно никакой оценочной идеологической или этической нагрузки употребляемая дефиниция не несет.

Приоритетным источником при подготовке работы послужила документация секретно-директивных частей комитетов РКП(б) от Секретариата ЦК до секретариатов уездных и районных парткомов включительно. Удельный вес провинциального материала оказался заметно выше данных центральных учреждений, однако, такое смещение центра тяжести в пользу местной информации, как представляется, нисколько не повлияло на воссоздание исторической ситуации в целом. Во-первых, циркуляры и директивы центральных партийных и чекистских органов в достаточном количестве присутствуют в периферийной документации; во-вторых, документы, изготовленные в соответствующих провинциальных ведомствах, не выходят за рамки общепринятых в этих организациях норм. Таким образом, как по капле воды можно судить о сущностных свойствах океана, так и по делопроизводственной части уездного комитета РКП(б) из сибирской глубинки можно реконструировать характер взаимоотношений партийного и репрессивного аппаратов. Разумеется, для получения максимально достоверного результата нельзя ограничиваться документацией одного парткома.

Отдельные сюжеты получили в работе только самое поверхностное освещение. Это касается прежде всего тех сторон практической деятельности ЧК/ГПУ, которые либо уже достаточно подробно изложены в современной исторической литературе, либо имеют косвенное отношение к рассматриваемым проблемам. Думается, исследуемая тема настолько обширна и многоаспектна, что еще долго не окажется полностью исчерпанной.

Хотелось бы надеяться на то, что данная работа будет полезна не только в плане устранения пробелов в изучении советского периода истории России. Я тешу себя надеждой с помощью своего скромного произведения хотя бы в какой-то степени подвигнуть сограждан к неприятию ненависти, лжи и насилия над личностью, внушить уважение к неотъемлемым правам и свободам человека, милосердие, терпимость, гуманность и — предостеречь от повторения уже однажды совершенных тяжелых и страшных ошибок.

Читать дальше >>>

Примечания:

  1. См.: Софинов П. Г. Очерки истории Всероссийской чрезвычайной комиссии (1917–1922 гг.). М., 1960; Голиченко В. Д. Коммунистическая партия — организатор и руководитель Всеукраинской Чрезвычайной комиссии (ВУЧК) (1918–1922 гг.). Автореф. дисс. … канд. ист. наук. Киев, 1962; Пуховский В. И. Партийное руководство органами ЧК-ГПУ по борьбе с контрреволюцией в Белоруссии (1919–1924 гг.). Автореф. дисс. … канд. ист. наук. Минск, 1974; Сулейманов С. И. Руководство Коммунистической партии органами госбезопасности Дагестана в 1920–1925 гг. Автореф. дисс. … канд. ист. наук. Махачкала, 1974; Кучемко Н. М. Укрепление социалистической законности в Сибири в первые годы нэпа (1921–1923). Новосибирск, 1981; Васильченко Э. А. Партийное руководство деятельностью чекистских органов по борьбе с контрреволюцией на Дальнем Востоке. Владивосток, 1984; Портнов В. В. ВЧК. 1917–1922. М., 1987 и др. 
  2. См.: Рассказов Л. П. Деятельность карательно-репрессивных органов по реализации нового политического курса большевиков (1921–1927 гг.). Уфа, 1993; Он же. ВЧК-ГПУ-ОГПУ-НКВД в механизме формирования и функционирования политической системы советского общества (1917–1941 гг.). Автореф. дисс. … докт. юрид. наук. СПб., 1994; Майданов И. И. Органы государственной безопасности в 20-х годах. На материалах Белорусской ССР. Автореф. дисс. … докт. ист. наук. М., 1995; Петров М. Н. ВЧК-ОГПУ: первое десятилетие (на материалах Северо-Запада России). Новгород, 1995; Петров М. Н. Формирование и деятельность органов ВЧК-ОГПУ. 1917 — середина 1920-х гг. (на материалах Северо-Запада России). Автореф. дисс. … докт. ист. наук. СПб., 1995.
  3. См. напр.: Петров М. Н. ВЧК-ОГПУ… С.31, 54; Он же. Формирование… С.23–24.
Поделитесь ссылкой с друзьями:
Сервис комментариев работает на платформе Disqus

 
Вернуться к началу страницы  

Искать в журнале Искать в интернете
© «Сибирская Заимка», 1998–2012